Катамаран - Александр Ольшанский Страница 84

— Напоследок, так сказать, – объяснял он, щедро наливая всем вино в походные пластиковые стаканы. – Если завтра нас будет швырять, как скорлупки, пусть хотя бы желудки наши вспомнят этот миг блаженства. Я даже сыр пармезан приберёг для такого случая. Он, как хороший друг, лучше всего проявляется в трудную минуту.

Атмосфера была странной – приподнятой, но нервной. Завтра они должны были войти в зону аномалии, о которой предупреждал Юнгзе. Все мысли были об этом, но говорить вслух о возможном развитии событий никто не решался, словно боясь сглазить. Вместо этого шутили, но смеялись чуть реже обычного, избегая встречи взглядами.

Именно в этот момент Самира, сидевшая, обхватив колени, и смотревшая на воду, вдруг заговорила. Её голос прозвучал тихо, но так, что все сразу умолкли.

— Вы знаете, что означает ибис?

— Это такая птица, которая ходит на длинных ногах и имеет привычку стоять на одной из них, будто размышляет о бренности бытия, – немедленно откликнулся Паоло, разламывая хлеб. – Видел я их в дельте. Весьма философский вид.

— Это священная птица, – поправила его Самира, не оборачиваясь. – Воплощение бога Тота, повелителя мудрости, знаний и… магии. А ещё у него, согласно древним текстам, иногда бывало девять глаз.

Бьорн хмыкнул, отодвигая тарелку.

— Биологическая невозможность. Два глаза – оптимальное количество для стереоскопического зрения. Всё остальное – мифология для туристов.

— А ты попробуй посмотреть на мир девятью глазами, – с лёгкой усмешкой сказала Таня. – Может, и волну-убийцу тогда проще будет разглядеть.

Самира театрально обернулась к ним. В её глазах, отражавших закат, горел серьёзный, почти торжественный огонёк.

— Есть одна тема. Об этом браслете, запаянном в корпусе у нас на борту, если это он, конечно. Историю нашей Тани Калмыковой о её замечательном предке мы все уже знаем. И находимся под впечатлением. Я на вчерашней связи попросила Юнгзе поискать для нас в интернете про браслет «Девять Глаз Ибиса», уточнить для меня… И сегодня хочу пересказать вам кое-что. Это египетская легенда, уходящая вглубь веков.

Все переглянулись. После всех событий слово «легенда» звучало уже не так безобидно.

— Ну, раз у нас вечер сказок, – оживился Паоло, – рассказывай, принцесса. Только страшную часть опусти, а то аппетит пропадёт, а сыр будет истрачен зря.

Самира сделала глоток вина, будто собираясь с силами, и начала. И голос её изменился – стал низким, напевным, словно доносился не с палубы катамарана, а из глубины песков и тысячелетий.

— В те времена, когда боги ещё ходили по земле, а песок помнил прикосновение их стоп, жил фараон Небкаура. Богатство, власть, покой – всё было у него. Кроме покоя в душе. Тоска глодала его, и никакие жрецы не могли помочь. И повелел он найти самого искусного мастера по имени Аменхотеп, затворника из далёкой пещеры. «Сотвори мне украшение, – сказал фараон, – но не простое. Да будет оно вместилищем гармонии. Да защитит душу от тревог».

— Уже звучит как заказ на дорогой психотерапевтический сеанс, – пробормотал Бьорн, но Александр жестом призвал его к тишине.

Самира продолжила, и её слова ложились в вечернюю тишь, как капли в воду.

— Девять лет бился мастер. Серебро плавил под луной, камни искал в глубине пустыни – зелёные, как вода Нила на заре. Но ничего не выходило. Металл не слушался, камни оставались мёртвыми. И в отчаянии пришёл он на рассвете к реке. И тогда воды расступились, и вышел на берег Ибис. Но не простой. В оперении – все цвета зари, а на голове его – Девять Очей. Это был сам бог Тот.