Мертвое озеро. Возвращение - Рэйчел Кейн,Керри Райан Страница 84

Как всегда, мои кроссовки стоят возле кровати, и я автоматически сую в них ноги. Сэм по другую сторону тоже вскочил и схватил оружие. На его лице ничего нельзя прочесть – челюсти крепко сжаты, глаза холодны как лед. Режим солдата. Он жестом показывает мне лечь обратно на пол, а сам крадется к двери спальни.

«Мои дети, – думаю я. – Наши дети». Их комнаты дальше по коридору, между нами и входной дверью. Между мной и неизвестной угрозой, только что ворвавшейся в наш дом. Я должна добраться до них. Без вариантов. Мной движет первобытный импульс, который невозможно подавить.

Я бросаюсь к двери.

— Гвен, погоди, – шипит Сэм, его голос едва слышен за ревом сирены. Однако ему известно, что я не остановлюсь.

Мне хватает сообразительности пригнуться, когда я приоткрываю дверь и выглядываю в коридор. В воздухе гремят крики – команды. Сирена надрывается, разрывая ночную тишину. В темноте мелькают лучи фонарей, пятна света мечутся по стенам и останавливаются на двери Коннора.

Мужчина в черном, со шлемом на голове и в бронежилете, крадется по коридору. У него в руках штурмовая винтовка – не вскинутая вверх, но и не дулом в землю. Он держит палец на спусковом крючке, готовый открыть стрельбу. Он похож на военного или полицейского, но наверняка не скажешь.

— Гвен Проктор! – кричит мужчина низким властным голосом, кипящим от гнева. – Сэм Кейд! Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками.

Я смотрю на Сэма. Какого черта? Он качает головой. Тоже ничего не понимает.

Страх волной пробегает по моему телу. Следом приходит нерешительность. Первое побуждение – подчиниться их приказам. С детства меня учили уважать полицию и вообще власть. Однако дважды люди, переодетые полицейскими, вламывались в мой дом. И оба раза похищали моего сына.

Я не доверяю копам. Не могу. Не после такого.

Если эти люди действительно копы. Я прекрасно осознаю, что они могут входить в какую-нибудь воинствующую группировку.

Дышу, коротко и прерывисто, пытаясь решить, что делать дальше. В моем доме около полудюжины незнакомцев в боевой экипировке и с оружием в руках.

Мужчина, идущий первым, останавливается у двери в спальню Коннора. Стучит в нее кулаком.

— Полиция! Бросайте оружие и ложитесь на пол, руки в стороны!

Он нажимает на ручку, но дверь заперта.

«Молодец, Коннор», – думаю я. Он поступил, как я его учила: запер дверь при возникновении угрозы.

Но это не помогает. Первый мужчина кивает второму, тот берется за тяжелый металлический таран, размахивается и ударяет в дверь. В стороны брызжут щепки. Я слышу, как кричит мой сын.

Это меня добивает.

— Прекратите! – ору я, выскакивая из комнаты и надеясь лишь, что это правда полиция. Я готова на что угодно, лишь бы отвлечь внимание от Коннора.

Мужчина у дверей поворачивается ко мне. Его взгляд сразу же падает на пистолет. Я держу его в опущенной руке, но это не имеет значения. Мужчина вскидывает винтовку, целясь в меня.

— Пистолет! – выкрикивает он. – Она вооружена!

Другой офицер подхватывает его крик; звуки мешаются с ревом сирены, шум раздирает барабанные перепонки.

Кажется, сам воздух дрожит, заряженный электричеством. Я почти физически ощущаю направленные на меня агрессию и страх. Они вот-вот начнут стрелять.

Бросаю пистолет и растопыриваю пальцы, чтобы показать, что больше ничего не держу. Мне страшно поднимать руки, чтобы в этом не усмотрели попытки нападения. Любое движение может спровоцировать выстрел.