Молчание матерей - Кармен Мола Страница 86

– Говори.

– В участке Вильяверде полицейские ведут себя как местные царьки, вымогают деньги у бизнесменов, за взятки смотрят на нелегальную деятельность сквозь пальцы. Даже защищают заведения и конкретных преступников, связанных с проституцией и наркоторговлей.

– Так-так, – протянул Рентеро.

– Но это еще не все. Думаю, они убили журналиста, который стал совать нос в их дела. А потом избавились от трупа проститутки, которую обвинили в этом убийстве.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Я сама помогала им закапывать труп. Не могу сказать где, по крайней мере пока. Они сразу догадаются, что это я их заложила.

Рентеро медленно покачал головой, поцокал языком. К бокалу он даже не притронулся.

– Мне все это с самого начала не понравилось, я Элене так и сказал. Мы заберем тебя оттуда.

– Кто еще в курсе моего задания? Кроме тебя и моих коллег по ОКА?

– Больше никто.

– Точно? Ты не докладывал никому из вышестоящих?

– Почему ты спрашиваешь?

Рейес наконец решилась:

– Мне показалось странным, что в Отделе не соблюдают осторожность. Они не особо скрывают свои мутные дела, как будто уверены, что им ничего не грозит, и… возможно, они правы, дядя. Они под самой надежной защитой в мире: под защитой шефа полиции.

На лице Рентеро отразилось недоверие.

– Их покрывает Гальвес? С чего ты взяла?

– Они мне сами сказали.

– Нет, не могу поверить. Я его знаю сорок лет. Господи, Рейес, что за чушь! Он был свидетелем у меня на свадьбе, а я у него, я крестил его младшего сына. Гальвес… Мы в академии спали на одной двухъярусной кровати: он на верхней полке, я на нижней.

– Но это так, дядя! Поэтому ты не можешь забрать меня оттуда. Я должна оставаться в Отделе, притворяться одной из них, чтобы никто не догадался, чем я на самом деле занимаюсь. Пока я не знаю, насколько сильно в этом замешан Гальвес, но я уверена, что он один из коррумпированных полицейских. И я добуду доказательства.

Рентеро задумался, сделал большой глоток коньяка, посмаковал его во рту, затем проглотил и почувствовал, как напиток обжигает горло.

– Слушай внимательно, – сказал он, не повышая голоса. – Это очень серьезное обвинение. Ходят слухи, что после смены правительства Аурелио может занять пост в министерстве.

– Что ты хочешь сказать? – возмутилась Рейес. – Что нужно его покрывать?

– Вовсе нет.

– Ты сам мне столько раз говорил: нужно вести расследование и выяснять правду, кто бы от этого ни пострадал.

Комиссар встал и угрюмо зашагал по гостиной. Затем остановился и пристально посмотрел на племянницу:

– Ты не рассказывала об этом Элене?

– Нет.

– Точно? Ни Элене, ни кому-то еще?

– Никому. Но, по-моему, инспектор должна знать.

– Даже не думай, Рейес. Нельзя обвинять главу полиции, если у тебя нет неопровержимых доказательств. А Элена ждать не станет, она тут же поднимет шум.

– Но она моя начальница.

– А я твоя семья, – парировал комиссар.

– Что это ты вдруг заговорил о семье? Всегда повторял, что на работе ты для меня комиссар Рентеро.

– Мы семья. Одна кровь. И я прошу тебя: то, что ты слышала о Гальвесе, унеси с собой в могилу. Гальвес – моя проблема, не твоя. Поняла?

Рейес резко встала. Она ждала от дяди совсем другой реакции, но знала: спорить с ним бесполезно.

Оставшись в гостиной один, Рентеро налил себе еще коньяка, на этот раз побольше.