Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория - Эльвира Смелик,Екатерина Горбунова Страница 86

Хотя и тут ничего особенного не случилось. Ну попугали немного, прикинувшись пионерами из пропавшего лагеря. Ну заперли. Так сейчас пойдут и выпустят. А дворник запомнит, что не фиг лезть не в свое дело.

Жека, похоже, тоже не спал, а просто лежал и дожидался, когда кто-нибудь еще зашевелится. Потому как, стоило Димке сесть в кровати, он сразу приподнялся, спросил, будто прочитал мысли:

— Ты чего? Хочешь подвал открыть?

Бармута кивнул, но тут же спохватился, что в темноте, едва разбавленной только бледным сиянием снега за окном, друг может и не разглядеть настолько незначительное движение.

— Да пора уже, – произнес сиплым со сна голосом. – Пока остальные не встали. А то увидят и спросят, куда это мы.

— Так старикан наверняка сразу жаловаться Марине побежит, – разумно заметил Жека, но Бармута только хмыкнул пренебрежительно, заявил с нарочитой бравадой:

— А чем докажет? Скажем, что врет. Он один, нас шестеро. Но я думаю, не побежит, испугается, что мы опять так не оставим.

— Ну да, – Жека усмехнулся. – Он вчера точно чуть не обделался. Особенно когда Снегиря увидел. – Слез с кровати, подошел к столу, включил висящее над ним бра-ночник, поежился и поскорее натянул свитер. Потом мотнул головой в сторону безмятежно сопящего Сарафанова. – А он?

— Буди, – отрубил Бармута, даже на секунду не задумавшись.

Игорь не просто проснулся, а сразу подскочил, вылупился:

— Чё? – выдохнул резко.

— Идем дворника выпускать, – сообщил или, скорее, распорядился Жека.

— А-а-а, – понятливо протянул Сарафанов, спустил ноги на пол, распрямился, тоже принялся одеваться, не засомневавшись, что именно так и надо, не удивившись, неужели Димка и Жека без него бы не обошлись. Или даже обрадовавшись, что о нем не забыли, тоже взяли с собой.

А вот снегиревскую компанию будить не стали, чтобы не наделать лишнего шума и не топать толпой. И фонарик прихватили только один. Осторожно прокрались вдоль по коридору до лестницы, спустились на первый этаж, пересекли фойе. Немного постояли, прислушиваясь, не гремит ли кастрюлями повариха, а убедившись, что в здании царила абсолютная тишина, через задний ход выбрались на улицу.

Они едва не задохнулись, глотнув обжигающе-морозного воздуха, а Бармуту еще и зазнобило. Но так часто бывало, и у многих, когда после уютного тепла резко попадаешь на холод. Не желая задерживаться на улице надолго, дружно рванули к подвалу, сгрудились перед дверью.

— Открываем? – зачем-то уточнил Жека.

— Угу, – буркнул Димка, зябко поежился, подул на пальцы, потом осторожно ухватил замок, вытащил дужку из петель, машинально взялся за ручку, потянул на себя.

Дверь начала открываться, и за ней сразу что-то зашебуршило. Мальчишки отпрянули прочь, уверенные – это дворник специально притаился у выхода, подкарауливая, когда они его отопрут, чтобы сразу выскочить и поймать.

И они не ошиблись.

Это действительно оказался Юсуф. Только вот он не выскочил, а как сидел на ступеньке, так, не разгибаясь, и повалился к их ногам. И теперь лежал, не шевелился, даже не моргал. Смотрел из-под полуопущенных век прямо перед собой неподвижным остекленелым взглядом.

Его лицо тоже будто остекленело. Застыло, словно превратилось в маску, но, скорее, не стеклянную, а фарфоровую с сетью трещинок-морщин: тронешь неаккуратно – и расколется, рассыплется в мелкую крошку. Как и руки с неестественно скрюченными пальцами.