Куда мы денем тело? - Кен Джаворовски Страница 86

— Вдруг кто-то приедет? – спросил Билли.

— Как только выйдем из машины, не останавливайся: возьми простыню за один конец. Я буду держать другой. Пройдем ярдов сто. И там ее спрячем. Не хочу, чтобы на тело наткнулся кто-то посторонний, напишем родителям письмо и укажем место.

Билли открыл багажник. В ноздри ударил запах разложения. Мазь я оставила дома, когда Билли тяпнул мне по руке. Но после пожара в ресторане и спущенного колеса было не до жалоб. Я схватила простыню здоровой рукой, и мы подняли тело. Потом двинулись.

С первых же шагов все пошло не так. Мы оба спотыкались в темноте. Нас кусали мошки, и казалось, что с каждым вдохом я заглатывала муху либо комара. Торчавшие ветки цеплялись за простыню и драли ее, несколько раз нам пришлось остановиться.

Ярдов через пятьдесят насекомые на теле Дорин, должно быть, учуяли движение и зашевелились. Выползли и полезли на наши руки и предплечья. Отпустить простыню мы не могли и приходилось терпеть их у себя на коже. В какой-то момент я провалилась ногой в грязь. Постаралась как можно скорее из нее выпрыгнуть – упала. Ногу выдернула, но грязь засосала ботинок. Пришлось вытаскивать его из жижи. Билли помог мне его надеть. В пальцах пульсировала сильная боль. Мы подобрали Дорин и двинулись дальше.

Наконец, добравшись до места, мы положили Дорин на землю и стали укрывать ее листьями и ветками. Время от времени мы замирали: казалось, из леса или с воды доносится какой-то звук – неужели тут кто-то есть? Вслушивались – вроде ничего. И возвращались к Дорин. Через двадцать минут ее уже не было видно.

— Достаточно, – прошептала я. – Идем.

— Погоди, – остановил меня он.

Билли опустился перед кучей валежника на колени. И посмотрел на меня через плечо, предлагая сделать то же самое. Я встала на колени рядом с ним. Мы свели перед собой ладони.

Мы давным-давно атеисты – или агностики, или как называют людей, которые во все эти обряды не верят или просто не считают нужным их соблюдать. Но укорять Билли я не стала. Не знаю, что он там себе говорил, к кому обращался. Сама я попросила Дорин простить нас и объяснила, что выбора у нас просто не было. Сказала, что, когда видела ее в городе, мне она всегда казалась милой и симпатичной девушкой. И что она, надеюсь, обретет покой.

И только вернувшись к машине, я поняла, что вообще ничего не сказала Богу.

* * *

Дома Билли стал засыпать яму. Я тоже было начала орудовать лопатой, но через минуту сдалась, одной рукой не получалось. Он довольно быстро управился, уложил сверху дерн, словно пазл. При дневном свете будет видно, что здесь что-то копали. Но через пару недель следы исчезнут – трава пустит корни, почва осядет от дождей.

Мы аккуратно вытащили пластиковую занавеску для душа из багажника, сложили ее и сунули в бумажный пакет из магазина. Прошлись по внутренностям багажника хлоркой. Билли переоделся в прихожей, я – в сарае, надели на себя свежую одежду, что приготовили заранее. Все старое, включая бейсболки и сетки для волос, сунули в другой пакет. Пакеты отправили в камин. Я обрызгала их жидкостью для розжига и подожгла. Пока все это горело, отхлебнула прямо из бутылки изрядную порцию виски.

— Т-тебе с рукой надо в больницу, – сказал Билли.

— Расслабься хоть на минутку.

— Что-то еще не доделали?