Молчание матерей - Кармен Мола Страница 88

– Мы тысячу раз натыкались на подобные препятствия, – начал оправдываться комиссар.

– Кто может так засекретить все отчеты о работе полицейского под прикрытием? Кто отпустил на свободу проститутку, обвиненную в убийстве? Кто бы это ни был, ясно, что пост он занимает высокий. Ты не идиот, Рентеро, ты тоже это понимаешь.

Лицо Рентеро посерело, он вдруг разом постарел.

– Я не хочу, чтобы Рейес убили. – Теперь в его голосе звучала мольба. – Мы уже многих потеряли. Да, я знаю, полицейский должен быть смелым, должен идти на риск, но еще он должен чувствовать грань между смелостью и безрассудством. Я видел, как люди погибали, потому что вовремя не вышли из игры: Гильермо Эскартин или… да хоть отец Сарате… Он погиб, потому что стоял у кого-то на пути…

– О чем ты?

– Я был там, Элена, я все это пережил и знаю, о чем говорю.

Рентеро умолк, увидев на пороге гостиной бледного как смерть Сарате.

– Что ты сказал о моем отце?

– Что он тут делает?

Сарате, как слепой, медленно приближался к Рентеро.

– Я не знал, что ты здесь, Сарате. Если бы знал, не стал бы упоминать твоего отца.

– Но теперь тебе придется рассказать, почему его убили. Кто и куда его внедрил? Как он погиб?

– Я не стану продолжать этот разговор.

Сарате ударил кулаком по столу:

– Еще как станешь, сукин сын! Рассказывай!

– Прекрати, Анхель! – крикнула Элена.

– Что случилось с моим отцом?!

Рентеро встал и смерил Сарате ледяным взглядом:

– Что ты о себе возомнил? Как ты разговариваешь с начальством?

– Хватит, Рентеро! – снова вмешалась Элена. – Он просто нервничает. По-твоему, у него нет причин волноваться? Тебе лучше уйти.

Рентеро разгладил манжету рубашки, пару секунд пристально смотрел на Элену, а потом вышел, даже не взглянув на Сарате.

Услышав, как за ним захлопнулась дверь, Элена вздохнула с облегчением. Не понимая, как вести себя с Сарате, она в изнеможении опустилась на диван. Анхель открыл балконную дверь и проводил взглядом комиссара, пересекавшего Пласа-Майор. В Сарате волнами поднималось бешенство; ему хотелось крушить все вокруг: разбить фигурку, символизирующую плодородие, которую подарила Элене мать, дорогую африканскую алебастровую статуэтку, кувшин, канделябр. Скинуть с полок книги.

– Ты слышала, что он сказал о моем отце? Ты тоже знала? Вы все знали и молчали? – Он стоял спиной к Элене, сжав кулаки. – Почему вы всё от меня скрывали? Элена! Хотя бы на твою честность я мог рассчитывать?!

Элена молчала. Сарате обернулся, но она смотрела не на него. В руке инспектор держала фотографию, на которую обратила внимание только после ухода Рентеро.

– Видел?

Элена протянула фотографию Сарате. На ней был изображен старый перепачканный синий мяч – он валялся среди кустов на ферме Лас-Суэртес-Вьехас.

– Что это? Не пытайся заморочить мне голову…

– Прочти описание.

Не дожидаясь, пока Сарате дочитает, Элена вскочила и пошла в спальню одеваться.

– Синий тканевый мяч с бубенцами внутри. Зачем он там понадобился?

– Скажи мне сам, Анхель. Кто мог играть таким мячом? Ты же тоже видел его, ты был там со мной…

– Слепой мальчик из отеля в Усеро.

– Да. Он явно бывал на ферме Лас-Суэртес-Вьехас.

Глава 37

Шел ливень. «Лада» Элены мчалась по дороге на Бургос за автомобилем, в котором ехали Сарате и Ордуньо. Шоссе вплоть до самого Усеро накрывал серый купол облаков.