Спаси меня, если сможешь - Сара Ривенс Страница 9

Мама тяжело переживала развод. Весь период до встречи с Марком, с моих восьми до четырнадцати лет, был кошмаром и для нее, и для меня. Она заливала горе алкоголем, а я убирала дом, готовила, ходила в магазин, стирала. Она была жестокой, вспыльчивой и не стеснялась выплескивать на меня свой яд. Хуже того, она делала это намеренно. Старалась уколоть меня побольнее.

Мама ненавидела мои кудрявые волосы, говорила, что они выглядят неряшливо. Ее взгляд и едкие замечания по поводу моей фигуры стали причиной анорексии и зацикленности на весе. Она знала, что меня травят в школе, но даже не попыталась перевести меня в другую.

«Айрис, почему ты не слушаешь? Ты такая тупая».

Тупая.

Тупая.

Тупая.

Мама любила напоминать, что она-то не ушла, в отличие от отца. А я ведь не просила ее остаться. Меня убивала эта нездоровая потребность в благодарности, словно я сама попросила, чтобы меня родили. Я часто слышала, как мама плачет по ночам, и тоже плакала. Плакала, потому что больше не выдерживала – ни присутствия матери, ни отсутствия отца. А еще школу и одноклассников, которые вертели мною, как хотели.

Потому что я была слишком глупой. Слишком… наивной.

Слишком тупой.

Я не выносила, когда на меня кричали, от криков меня трясло, и я этого пугалась. Тревожность стала моей лучшей подругой, и приступы случались по три-четыре раза в неделю.

Я хотела только одного – нормальной жизни подростка. Таких же проблем, как у девчонок моего возраста. Перестать задавать себе одни и те же вопросы без ответов.

Почему он ушел?

Почему не любит меня настолько, чтобы вернуться?

Почему не хочет общаться со мной?

Он тоже меня стыдится?

А любил ли он меня вообще? Я-то его люблю, я хочу его любить.

Почему я не нужна ему так, как он нужен мне?

Женится ли он снова? Будут ли у него дети? Дочь?

Разумеется, он женился снова – всего через несколько месяцев после развода. И вдобавок у них родилась девочка. Очень долго я мечтала быть этой Лиззи Саймонс, моей единокровной сестрой, которую я видела всего три раза в жизни.

В средней школе каждый вечер перед сном я листала «Фейсбук»[1] отца. Он часто постил их фотографии, и я надеялась, что однажды – ну вдруг – подарит и мне такое счастье. Чем она лучше меня? Ревность медленно разъедала меня изнутри.

«Если нужны деньги, я дам. Но если я тебе нужен как отец, у меня нет на это времени, Айрис», – сказал он мне, когда я, восемнадцатилетняя, плакала у него в машине, умоляя стать ко мне ближе.

Может, я этого и не заслуживала. Может, я никогда не смогу быть достойной его.

— …Айрис?

Вырвавшись из темницы своих мыслей, я повернулась к подруге:

— Что?

— Ты позвонишь отцу?

Я пожала плечами. Можно попробовать еще раз, но он все равно не брал этот чертов телефон.

— Пойду-ка я спать, – заявила я, положив мобильник на столешницу.

Переживать за свое будущее – это я умела лучше всего. Ну и спать, чтобы уйти от реальности.

— Хочешь, я потом принесу тебе поесть? – спросила Рокс.

— Нет, не хочется. Запри дверь, когда будешь уходить.

Лежа в постели, я услышала шаги Рокс по паркету, а затем за ней захлопнулась дверь. Наконец-то я осталась одна. Одиночество меня не пугало, так мне было спокойнее.

Думай… думай… Продавать фотки ступней – это вариант или нет?

Нет.

22:00

— Держи.