Спаси меня, если сможешь - Сара Ривенс Страница 91

— Вот и ладушки.

Не спеша, но настойчиво Кай потянул меня за руку и уложил в постель:

— И больше не шевелись.

Наставив на меня нож, он подошел к тумбочке у кровати. Я лежала неподвижно, словно кукла – именно так ему нравилось меня называть. В который раз я оказалась полностью в его власти. Перед Каем Лейкстоуном у меня не было ни единого шанса. Он пугал меня до такой степени, что мое тело замирало, стоило нам встретиться взглядами, – его бездонные глаза, казалось, вытягивали из меня душу.

Я сжалась, когда он сел на меня верхом и снова приставил кончик лезвия к моему горлу. Кожу слегка кольнуло, а он достал скотч и обмотал мои запястья.

Затем наклонился и оторвал зубами ленту, довольный собой.

— Вот так ты просто идеальна, принцесса.

Я метнула в него полный ненависти взгляд, но горькие слезы выдавали мое бессилие. Кай все так же сидел, вглядываясь в мое лицо.

— У тебя наверняка такие красивые глаза…

С изумлением я расслышала в его голосе нотки искренности.

Он отвел нож от горла и приставил к уху. Убрал прядь волос, упавшую мне на лицо, и наклонился ближе:

— Зачем ты вынуждаешь меня обращаться с тобой вот так? Мы ведь можем договориться по-хорошему.

— Я хочу выйти отсюда, Кай, – прорыдала я. – Я хочу домой.

Сдвинув брови, он изучал мое лицо, измученное тоской и гневом.

— Это опасно, принцесса.

— Это ты опасен. Опасен нож рядом со мной. Пистолет под подушкой. Опасно то, что ты вообще есть в моей жизни.

Глаза Кая опустели, словно погасли.

— Я в плену уже много дней, – продолжила я. – Мне очень страшно… У меня были друзья, учеба… Была работа, семья. У меня была нормальная жизнь до тебя.

Он стиснул челюсти, и слезы у меня покатились градом. Эмоции вырвались наружу, меня захлестнули злость и страх.

— До тебя я не знала, что такое опасность. Моя ошибка в том, что я позволила тебе поцеловать меня тогда в «Боксе».

— Я не виноват, что из-за своего папаши ты оказалась на моем пути. До такой степени ему насрать на тебя, – холодно бросил Кай.

— Заткнись.

— Ты идеализируешь отца и не хочешь верить, что он может тебе навредить. А ведь никто на этой дерьмовой планете не делал тебе так больно, как он. Почему ты, а не Лиззи? Потому что в его глазах ты никто. Ты можешь хоть наизнанку вывернуться, но заметит он тебя лишь тогда, когда ты ему зачем-то понадобишься.

Горло сжалось, и ярость растеклась по моим венам.

— Заткни свою пасть.

— А ты, идиотка несчастная, ждешь его сообщений и плачешь в уголке, надеясь, что папочка обратит на тебя внимание. Ты умоляешь его об элементарных вещах, а он кладет ворованные деньги на твое имя. Ему прекрасно известно, что это может тебя убить, но все равно он это сделал. А знаешь – почему? Твоя смерть в итоге была бы ему даже удобна.

— Заткнись, урод недоделанный! – заорала я.

— А доказательство – ты заперта в четырех стенах здесь, со мной. Ты права, я опасен. Некоторые даже сказали бы, что я чудовище. Но поверь, ни я, ни тот поцелуй в «Боксе» не привели бы тебя сюда. Человек, ответственный за твой смертный приговор, – тот, кто дал тебе жизнь.

— Отец никогда бы так не поступил.

С его губ сорвался издевательский смешок.

— Можешь сколько угодно врать себе, мне плевать. Не я же буду страдать от твоих иллюзий. Я знал, что в тебе это сидит, я долго следил за тобой. Видел, как ты смотришь на девочек с отцами, как улыбаешься, глядя на Тею, когда она с Марком. Будто на твоих глазах исполняется твоя заветная мечта.