Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория - Эльвира Смелик,Екатерина Горбунова Страница 94

— Я ведь тебе уже говорил, что собираю материал для диплома. В том числе в нем будет про позитивное и деструктивное влияние на личность.

— А мы у тебя вроде подопытных хомячков? – негромко, но с легко читаемым вызовом предположила Лада.

— Зачем? – Павел хмыкнул, дернул бровями. – Ты хоть представляешь, сколько всего на эту тему уже написано? Изучай не хочу. Сколько проведено экспериментов? «Летний лагерь» Шерифом[16], «Третья волна» Джонсом[17], «Я и другие» Мухиной[18].

— И ты тоже решил не отставать, провести свой?

Павел опять улыбнулся, отчасти снисходительно, отчасти миролюбиво.

— Лад, ну не смеши! Кто мне такое позволит? Я ведь не ученый с именем. Пока только студент.

И Лада наконец поняла, чем ее всегда смущала его улыбка. Она была какой-то ненастоящей, словно искусственно налепленной, приклеенной, потому что никак не затрагивала глаза.

— А ты чего пришла-то? – поинтересовался Павел, небрежно бросив блокнот на стол.

— Посоветоваться хотела, – выложила она честно.

— По поводу?

Лада сглотнула, перевела дыхание.

— Тетя Тоня, повариха… умерла. Я наткнулась на нее в дальней беседке. Наверное, что-то с сердцем. Она волновалась, что муж куда-то пропал, и, видимо, пошла искать.

— Нашла?

— Не знаю. Но вряд ли.

Павел качнул головой.

— И что ты думаешь?

— Не говорить про нее ребятам, – поделилась она. – И Марине Борисовне. Я так и оставила тетю Тоню там. Пока. Ведь мороз. Просто забрала простыню из их домика и накрыла. А еще вот, – Лада указала на шапку. – Она лежала в подсобке на полу. Под ватником Юсуфа. Но это ведь Руслана. Да?

— Без понятия. – Павел пожал плечами. – Никогда не присматривался, что он носит.

— А я прекрасно помню, что он именно в такой ушел за помощью, – с напором высказала Лада. – А Юсуф все время ходит в ушанке.

— Тогда спроси у него, откуда она там взялась?

— Его так и нет. Нигде.

— Странно, – хмыкнув, задумчиво заключил Павел.

— Конечно, странно. – Лада и без него это знала. Потому и пришла и заговорила. Однако продолжить помешал истошный девчачий вопль в коридоре: «Полине плохо!», который моментально сорвал Ладу с места.

Она выскочила из комнаты Павла, бросилась к своей, распахнула дверь. Но Полина, как обычно в последние дни, сидела за столом, увлеченно рисовала и даже не сразу заметила вошедшую вожатую.

— Ты в порядке? – растерянно осведомилась та.

Полина повернулась, посмотрела удивленно.

— Д-да.

И тут за спиной раздался стремительно приближавшийся дробный топот и окрики:

— Лада! Лада!

Как быстро выяснилось, плохо стало не Полине, а Ралине. У нее, когда с соседкой Юлей Рымовой бежала вверх по лестнице, нога подвернулась. И Хакимова упала, ударилась лбом о перила и теперь лежала на лестничной площадке между этажами. К тому же не просто лежала, ее трясло.

Судороги пробегали по телу, выгибая его, руки и ноги часто вздрагивали, голова билась о пол. Глаза закатились, изо рта выступила пена. Лада даже не заметила, как преодолела пролет, упала рядом с Ралиной на колени, вскинув голову, с ожиданием глянула на Павла. Но тот не спустился к ним, застыл, не дойдя несколько ступенек, смотрел сверху вниз. Зрачки расширились настолько, что, казалось, заполнили всю радужку.

Неужели испугался? Растерялся? Никогда с подобным не сталкивался? Хотя и Лада не сталкивалась. Поэтому пришлось вспоминать всё, что только видела и знала.