Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Олег Рой,Сергей Давиденко Страница 95

Чтобы воплотить в жизнь приказ Гитлера, судьи и прокуроры сами преступили закон, занявшись фальсификацией материалов дела… Обвинительные заключения составлялись впопыхах, параллельно с ходом судебных процессов, когда суду только предъявлялись доказательства, которые он должен был всесторонне изучить и дать по ним оценку. Фюрер уже предопределил конечный итог судебных заседаний, и Редеру можно было не волноваться об уликах и доказательствах.

Более того.

Буквально в тот день, когда начались судебные заседания, в тюрьме Плетцензее полным ходом началась подготовка к казням. Это свидетельствовало только об одном — участь подсудимых была решена заранее и ничто не могло изменить их печальную судьбу. По большому счету судебный процесс был простой формальностью, и все это прекрасно понимали.

Тюремной администрацией было решено обновить место исполнения смертных приговоров. Между главным зданием тюрьмы и высокими воротами располагался одноэтажный дом, сложенный из серого кирпича. Много лет назад это строение использовалось для работников тюремной охраны, которые занимались там спортом. Сейчас, во исполнение секретного приказа, здесь и принялись оборудовать место казни.

Пока шли судебные заседания, в тюремный флигель были завезены материалы — деревянные бруски, крючья, скобы, болты, черные шторы… Зал был поделен на так называемые кабины, отгороженные шторами от зала, в каждой из них был закреплен крюк для повешения. В самом центре зала была установлена гильотина — она предназначалась для женщин. Считалось, что этот вид казни был более «гуманным», тогда как все мужчины приговаривались к повешению…

Через два дня к исполнению приговоров все было готово.

Последние два дня состояние Ильзе ухудшилось настолько, что она почти не вставала с койки. До этого Хабеккер вызвал ее еще раз, но не на допрос.

«Время допросов закончилось, Штебе», — с присущей ему спесивостью заявил он.

Ильзе было так плохо, что она едва держалась на ногах. Помимо распухшей ступни, превратившейся в раскаленный шар боли, у нее поднялась температура, постоянно кружилась голова и шла носом кровь. Вся ее одежда и немногочисленные тряпки в камере были перепачканы ею.

Видя, что заключенная не может передвигаться самостоятельно, вахтман был вынужден вызвать подмогу, и только с напарником они смогли притащить Штебе в кабинет к следователю.

Хабеккер показал дело, которое намеревался передать в суд, — тоненькая папка, в которой едва умещалось два десятка листов.

— Распишитесь здесь, — велел он, ткнув пальцем в заключительное обвинение. — Скоро вы предстанете перед судом.

Ильзе поинтересовалась, разве не положено ей получить копию этого документа, но Хабеккер лишь засмеялся.

«Твоя участь все равно решена, глупая», — прочитала она в глазах гестаповца.

Обратный путь в камеру отнял у нее последние силы, и, едва коснувшись койки, Ильзе без сил распласталась на ней. Клерхен в это время тоже была на допросе, и она впервые дала волю чувствам, разрыдавшись. Нет, Ильзе плакала не из-за боли, хотя порою она была такая невыносимая, что при особо мучительных приступах ей приходилось грызть губы, которые теперь постоянно кровоточили. Она плакала не из-за страха перед намечающимся судом, который наверняка закончится для нее смертным приговором.