Куда мы денем тело? - Кен Джаворовски Страница 96

У меня зачесалась ампутированная фаланга мизинца.

Я бросила газету, снова взяла ее и прочитала статью еще два раза, вчитываясь в каждое предложение. Потом принялась расхаживать по дому, проклиная все на свете. Несколько раз я бросала взгляды во двор, где уже выросла густая зеленая трава. Успокоившись, я позвонила Билли.

— Я в компьютерном классе, – сказал он. – Что случилось?

— Иди домой.

— В чем дело? Я…

— Делай, что говорят.

Его квартира была в десяти минутах ходьбы от лаборатории, но перезвонил он только через полчаса.

— Я жду твоего звонка! Где ты ходишь?

— П-пришлось искать себе замену в лаборатории.

— Ты читал статью? Про Дорин?

— Нет. Что там?

— В ее организме нашли наркотики, как ты сказал. Но ее…

Я не могла заставить себя сказать это прямо или хотя бы спросить. Пришлось перевернуть вопрос, смягчить его, чтобы сохранить рассудок.

— Вы с Дорин… поссорились или что-то еще случилось той ночью?

— Почему ты спрашиваешь?

— Можешь прочитать в интернете. Господи, мы не должны говорить об этом по телефону!

— Ты имеешь право мне звонить. Ты моя мама, я в к-колледже.

— Надо было позвонить тебе из телефона-автомата или…

— Мам, что случилось?

— Вскрытие показало, что у нее в организме были наркотики. Но в отчете сказано, что, возможно, были следы драки.

— В статье нет слова «драка».

— Я думала, ты ее не читал!

Пауза.

— Я читаю ее сейчас.

— Там сказано, что ее шея… Прошу тебя, Билли. Скажи, что произошло?

— Ничего!

— Вообще ничего?

— Погоди! Я знаю, что это! Знаю!

— Что?

— Я… когда выносил ее во двор. Я ее уронил. Она была тяжелая. И стукнулась о землю головой или шеей.

— Ты… говоришь мне правду? Пожалуйста, скажи мне правду, Билли.

— Я ее уронил, – повторил он.

— Это правда?

— Мама, ты мне не веришь?

— Ты ничего не говорил об этом.

— На ней нашли твою кровь, – сказал Билли.

— Наверное, когда мне по руке рубанула лопата.

— Да.

— Теперь это у них в деле, – заметила я.

— Не пользуйся генеалогическими сайтами, не сдавай анализы к-крови и все такое, – сказал он.

— Не буду.

— И мне не стоит, да?

— Да, лучше не надо.

— П-потому что… Они могут сказать, что это твоя ДНК, даже через меня.

— Да.

— Я тоже не буду сдавать кровь на анализ. Ради тебя. Ради нас.

— Хорошо.

— Ты потеряешь все, – сказал Билли. – Если они узнают.

Я промолчала.

Но в итоге смогла сказать только:

— Да.

Мы пытались успокоить себя, читая вслух абзацы, где говорилось: «Об арестах говорить рано» и «Возможно, те, кто имеет отношение к этой смерти, не живут в Локсбурге».

Повторив все это несколько раз на разные лады, мы утомились. Прежде чем повесить трубку, я по привычке задала Билли стандартный вопрос:

— Что нового с учебой?

— Все нормально. У меня… появилась девушка.

— О-о. Хорошо.

— Приглашает к себе на Рождество.

— Хочешь поехать?

— Да, если ты не против.

— Поезжай, – сказала я, и мое сердце чуть сжалось от этой лжи. Конечно, я была против. После его появления на свет Рождество мы всегда проводили вместе.

— Хорошо, – сказал Билли. – Мне надо идти в лабораторию. Позвони мне, если… ну, знаешь… услышишь что-то новое.

Пауза.

— Подожди, – сказала я.

Должно быть, он уже отвел телефон от уха, потому что спросил «Что?» не сразу.

— Когда ты вернулся домой, в июне. Почему рассказал о Дорин только тогда? Почему не на рождественских каникулах в прошлом году? Или в другое время? Почему именно тогда?