Приближение - Довон Ко Страница 97

Единственное, что спасло Пёнуна от неминуемой расправы, – Тэхван. Он настоял на том, чтобы за ним пока просто наблюдали.

Пёнун думал, сын ночами просто играет за компьютером… А он, оказывается, разрабатывал приложение. Для организации. Он впервые об этом слышал. Но Ём Сокхи объяснила, что приложение выпустили в бета-версии для молодых участников организации, хорошо разбирающихся в технологиях. Проверив ее слова, Пёнун неохотно признал: эта посторонняя женщина знает о делах Ённама больше, чем он сам.

Смириться с этим было нелегко. И чем больше он размышлял, тем сильнее его терзали сомнения. А вдруг Сокхи просто использовала Кёнхёна? И избавилась, когда он стал ненужным? И потом… эта запись… Пока ее снимали, мальчик умирал. Сончжун был уверен, что кто-то приказал Кёнхёну встроить код.

И кто, если не Y?

Она просто использовала его как пешку, а когда все пошло не по плану – избавилась?

Пёнун жаждал встретиться с Ём Сокхи лицом к лицу. Хотел посмотреть ей в глаза, потребовать объяснений. Но она так и не показалась. Все их общение сводилось к одноразовым телефонам, которые она отправляла ему. Даже обвинять ее он мог только через текст.

«Ты просто стояла и снимала, пока мой сын умирал, да?»

Сокхи не стала ни отрицать, ни признавать. Вместо этого отправила несколько фотографий.

На фотографиях – тело, покрытое синяками. Они располагались так, что даже короткий рукав едва мог их прикрыть.

Пёнун слишком хорошо знал, как и куда нужно бить, чтобы остались такие следы. В первую секунду ему пришло в голову, что фото могли подделать. Но потом он вдруг осознал, что не помнит, когда в последний раз видел сына раздетым.

Раньше у них была традиция – раз в месяц ходить в общественную баню, где Пёнун мыл Кёнхёну спину, после чего они шли в ресторанчик по соседству и ели суп, Пёнун выпивал стаканчик соджу. Потом, когда Кёнхён перешел в старшую школу, он стал находить отговорки, чтобы не ходить. И чем дольше Пёнун думал, тем отчетливее понимал: все изменилось после возвращения Сончжуна.

Спустя какое-то время пришло еще одно сообщение, короткое, словно написанное между делом:

«Человек, который снял это видео, был такой же жертвой, как Кёнхён. Он до сих пор страдает от вины за то, что не смог его спасти. К тому времени, как Кёнхён встретил меня, он уже все решил. Если некуда бежать – остается только уничтожить все до основания».

Пёнун не нашелся с ответом.

На видео Кёнхён ни разу не умолял Сончжуна о пощаде. Он просто хотел, чтобы все закончилось.

Для Пёнуна это и было его последней волей.

Он выбрался на двенадцатый этаж через запасную лестницу.

Окна в здании еще не установили, и ветер с дождем беспрепятственно врывались внутрь, захлестывая пол водой. Где-то вдалеке послышались шаги. Или ему показалось? Он не мог сказать наверняка.

Пёнун пробрался в угол, куда не проникал ветер, прижался к стене и перевел дыхание.

На экране телефона Суён, выслушавшая его долгую историю, выглядела так же, как люди, пришедшие на похороны его жены. Грустной. Сочувствующей. При виде этого выражения Пёнун с трудом сдержал подступивший ком в горле.

Суён, скорее всего, даже не догадывалась, что последние два года он следил за ней по приказу Тэхвана. Осознав, какую ношу ей придется нести, он решил, что в долгу перед ней. И теперь пришло время этот долг вернуть.