Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Олег Рой,Сергей Давиденко Страница 97

— Одевайся.

Штебе молча развернула его.

Платье! Длинное приталенное изящное платье темно-зеленого цвета.

Похоже, оно было бы впору Ильзе.

— Откуда у вас это? — спросила она.

«Может, это передала мама?» — появилась у нее робкая мысль, но надзиратель тут же развеял это предположение:

— Неважно. Но если тебе так интересно, это платье сняли с заключенной, которая скончалась сегодня ночью.

Почесав нос, вахтман прибавил:

— Сегодня у тебя суд, и ты должна выглядеть нормально, а не пугать судей своими вонючими лохмотьями.

Ильзе отодвинулась в сторону, словно платье было заражено чумой.

— Я не надену чужую вещь, тем более снятую с умершего человека, — сказала она. — Вы должны были вернуть это платье ее родственникам!

— Ага. Расскажи еще, что я должен делать, — зевнул охранник. — Живее одевайся! Ты должна быть благодарна, что тебя решили переодеть перед важным мероприятием! Тебя будет судить доктор Крелль. И не один, в помощники к нему приставлен вице-адмирал Арндс. Между нами, у тебя нет ни малейших шансов. Но выглядеть подобающе ты должна, чтобы не опозорить себя.

Ильзе с трудом спустила ноги на пол. Вахтман увидел ее черную раздувшуюся ступню, и в его глазах промелькнул страх.

— Ваше начальство боится, что судья Крелль увидит, как со мной обращались следователи гестапо? — спросила Ильзе. С неимоверным трудом ей удалось встать на ноги, точнее лишь на здоровую ногу. Касаться пола искореженной ступней было невозможно из-за пульсирующей боли, которая ланцетом пронзала все тело. — Но мне нечего стыдиться, — сказала она. — У меня такое платье, какое есть. И нет обуви, так что я пойду босиком.

Некоторое время вахтман молчал, размышляя, как поступить. Насильно переодевать эту упрямицу он не желал, да на это и не было времени. Будь что будет!

— Ты сможешь сама идти? — хмуро спросил он, стараясь не смотреть на искалеченную ногу Ильзе.

— Постараюсь.

— Я не собираюсь тащить тебя на себе. Если получится, найду палку или костыль.

— Буду премного вам благодарна, — улыбнулась Ильзе, едва сдерживая слезы от усиливающейся боли.

— Пока что не за что благодарить. Если не найду, на суд тебе придется скакать на одной ноге. Или ползти.

— Значит, поползу, — пообещала Ильзе.

Вахтман вышел, что-то бурча себе под нос. Он вернулся спустя двадцать минут, держа в руках костыль:

— Вот. Но если ты решишь проверить с помощью этой штуковины мой череп, тебе не поздоровится.

— Вы действительно боитесь, что я могу ударить вас? — спросила Ильзе, опираясь на костыль. — Не думаю, что у меня много шансов против вас даже с этой деревяшкой.

— На выход.

— Ильзе, я буду молиться за тебя! — сказала Клерхен. Ее бледное лицо мерцало в сумерках камеры, и Штебе почему-то подумала о серебряной монете на дне пруда.

Пока Ильзе преодолевала многочисленные коридоры, мимо нее прошествовала небольшая процессия — охрана вела заключенных. Среди арестованных она с изумлением узнала Курта Шульце — радиста, с которым долгое время работали члены группы Альты. Лицо пожилого мужчины было осунувшимся, один глаз заплыл, превратившись в щелку. Курт тоже узнал Ильзе и успел подмигнуть ей здоровым глазом. От этого незатейливого и вместе с тем дружеского жеста на душе у нее потеплело, и даже грызущая боль слегка отступила в тень.