Связной Хрущева - Олег Рой,Андрей Орлов Страница 99

Отныне он находился в интересной ситуации. Домой нельзя, в посольство не пробраться. В мире – какой-то бардак… Он уходил вглубь кварталов, путал следы. Из закрытой будки таксофона позвонил резиденту. Прямой контакт допускался, но только в исключительных случаях. Сегодняшний случай был именно такой.

— Влип ты, конечно, милый друг, – проворчал Слуцкий, выслушав краткое изложение событий. – Можем, в принципе, тебя вытащить и отправить в Союз, но ты же не захочешь?

Разговаривать можно было безопасно. Подслушать то, что исходит из резидентуры, было невозможно.

— Хорошо, что позвонил, поставил в известность, – продолжал Константин Васильевич. – В посольство мы можем тебя завести, но ты же и на это не согласишься? Кстати, для тебя сообщение. Позвонили на открытый номер, попросили кое-что передать журналисту Большакову. Это номер телефона, по которому тебя просили перезвонить. – Резидент продиктовал несколько цифр.

— Спасибо, Константин Васильевич.

— Спасибо – много, – наставительно произнес резидент. – Отплатишь самоотверженным трудом. И пива купи, когда все рассосется. Если рассосется…

Могло и не рассосаться. Нервы барахлили, дрожащими пальцами он набрал продиктованный номер, произнес «ничего не значащую» фразу – важную для человека на другом конце провода. Выслушал аналогичную.

— 179, Рок-Крик-Роуд, 6 РМ, – ровным голосом произнес абонент. – Постарайтесь не опаздывать, сэр.

Несколько часов ему предстояло провести в подвешенном состоянии. Ухудшалась не только международная обстановка, но и погода в Вашингтоне. Сгустились тучи, непрерывно моросил дождь. В лавочке недалеко от таксофона Большаков купил зонт с массивной костяной ручкой – такую штуку можно использовать не только по назначению. Передвигаться по городу приходилось с оглядкой, его наверняка искали. В заведении братьев Шерман кормили курицей в кляре, цветной капустой и жареными патиссонами. Страшно хотелось есть. В заведении работал телевизор. Посетители молча ели, угрюмо слушали последние новости. Ситуация, по мнению журналистов, была аховая, военные корабли готовились нанести удар по кубинским военным базам и аэродромам. Появилась информация, что это произойдет завтра. Президент уже готов отдать приказ. Снова мелькали кадры аэрофотосъемки, на которых явственно запечатлелись пусковые установки с заряженными ракетами. Журналист задавался резонным вопросом: если ракеты заряжены и нацелены, то не для того ли, чтобы произвести залп? Присутствующие глухо переговаривались. Лица были напряженные, растерянные. Кто-то предлагал уехать в сельскую местность, пока не поздно. Кто-то натужно шутил: можно ли за ночь вырыть бункер? Третьи ругали Хрущева, но при этом не исключали, что Кеннеди тоже не подарок к Рождеству – его предшественник Эйзенхауэр давно поставил бы на место зарвавшегося кремлевского тирана!

Выслушивать все это было трудно. Насытившись, Георгий вышел в дождь, блуждал по каким-то аллеям, стоял под навесом, когда дождь перешел в ливень. К шести часам вечера он вышел на Рок-Крик-Роуд, машинально прикрылся зонтом, когда мимо проехала полицейская машина. Шелестя шинами, у тротуара остановился темный «Крайслер», глухой голос произнес:

— Садитесь.

Георгий пристроился на пассажирском сиденье, захлопнул дверь.