Дефект всемогущества - Фёдор Шилов Страница 99

— Ну и?

— Я сфотографировал.

Я смотрю ему прямо в глаза, хоть он упорно пытается прикрыться донышком стакана, усердно допивая последние капли. Жидкость кончается, он ставит ёмкость на стол и отвечает на мой взгляд.

— Фотки Оле не понравились, – он отводит глаза, – нечёткие и лица плохо видны, ей кажется, что фотки не имеют должного веса, и она уже за тридцать тысяч предлагает мне сделать видеосъёмку, как Ира с Серёгой трахаются.

— Можешь не продолжать, – сухо киваю я.

— Игорь, получив эту компру, от Иры никуда не ушёл, а вот Серёгу она бросила…

— Интересно, за что судьба подослала Ивлеву такого разрушителя счастья в твоём лице? – говорю я задумчиво, но вдруг спохватываюсь: – А при чём здесь ноут?

— Я признался Серёге, что шпионил за ними. Да он и сам догадался. Мы целый месяц не общались, а потом встретились на даче у важного кренделя при звании. Знаешь, сколько он звёзд нахватал на погоны!

— По звёздам я предпочитаю судить о коньяке и отелях. Для людей есть другие критерии.

— Да ну тебя. Там была банька, всё чин по чину. И Серёжка снял меня на телефон с одной из приглашённых цыпочек. Я наутро поудалял всё на фиг, сам понимаешь, моя жена не одобрила бы такого хоум-видео.

Я захожусь в упрямом хохоте. Жена у Тимура отличается суровым нравом и тяжёлой рукой. Удивительно, что при таком количестве виражей на сторону Тимур по-прежнему мнится ей верным семьянином. Она настолько слепа или настолько мудра? Скорее первое. Вероятно, считает, что своими сковородами и скалками сломала мужу левый поворотник. Ох, увы, далеко не все обозначают сигналами своё намерение повернуть…

— И вот, представляешь, – в его стакане снова виски, а в глазах неприкрытая злость, – мы как-то повздорили на профессиональной почве. Клиенту не понравился текст, предложенный Сергеем, и я попросил переделать. Он ни с того ни с сего взбесился, сказал, что не изменит ни строчки, что клиент поёт, как задница старого орангутанга, и возиться с ним нет смысла. Я пригрозил, что умою руки и перестану искать нам работу, а он вдруг выпалил: «Знаешь что, Тимур, всегда, когда удаляешь компромат, подумай, куда его могли скопировать!» Это он по злобе сказал, в запале, но я вышел из себя. Конечно, я сразу подумал про ноутбук, вырвал его с мясом и ушёл, хлопнув дверью. Технику в тот же день утопил в реке. Это было за месяц до траурного дня.

— Ясно, – разочарованно тяну я. Пустышка… История с ноутбуком к убийству поэта-песенника не имеет отношения. Но маме за наблюдательность пять баллов. – А мобильник тоже ты забрал?

— Нет. Не я.

— Не подскажешь Серёгино «мыло» и пароль от «ящика»?

Тимур пишет на салфетке электронный адрес.

— А пароль после разрыва с женой был: «Вернись_ко_мне_милая» латинскими буквами, без знаков препинания, а вместо пробелов – нижние подчёркивания.

— Спасибо. – Я рывком допиваю воду, кладу под стакан купюру и безэмоционально прощаюсь.

Глава 10

«Сергей, вы – подлый вор и наглый обманщик! Мне жаль, что однажды по несчастливому стечению обстоятельств мне довелось связаться с вашей студией. Песни, которые мы записали, не берёт ни одна радиостанция, аранжировки характеризуют, как “балалаечное треньканье”, они несовременные, немодные, одним словом – неформатные! Очень неприятно, что я потратил на вас столько времени, денег, вдохновения и не молодых уже сил – вы ведь знаете, мне за семьдесят – и остался ни с чем! Презираю вас всей душой и со всей скопленной на вас злобой, о которой после пожалею, заявляю теперь: будьте вы прокляты! Обобрали старика, но радости вам эти деньги не принесут! Будьте прокляты! Трижды прокляты!»