Зов лисы - Валерий Горшков Страница 103

Говорил он не так, как обычно, — мимика и голос остались прежними, а вот слова и интонации звучали слишком нормально. Будто в деде сидели сразу две попеременно берущие контроль личности, или же он и впрямь раньше носил маску умалишённого, а теперь показал себя без неё.

— Почему вы не спасли их? — спросила Агата.

Это волновало её, хотя уже не так, как вопросы собственного существования. Но разговор хотелось начать с чего-то более простого, прощупать почву адекватности Матвея. В конце концов, даже если что-то он и знал, это не защищало его от безумия. Отца же не защитило.

— По той же причине, что и ты, — ответил Матвей. — Это было невозможно, Метсэнхальтия их уже позвал, они были обречены ещё до того, как вышли из дома.

— Но почему… Почему именно их? И зачем это… ему?

— Когда ты слушаешь «УВБ», она слушает тебя в ответ, — пояснял старик. — Метсэнхалтия сам выбирает привратников.

Старик так и сидел вверх подбородком, будто вообще не испытывая никакого дискомфорта. А вот у Агаты от его вида начала кружиться голова. Она всё же решила сесть рядом.

Шея Матвея трещоткой прохрустела, когда он распрямил её.

— Метсэнхалтия — это Калма? — спросила Агата. — Зачем он меня ищет?

— Калма — это Калма. Зачем ей ты — мне неизвестно, и узнавать я не хочу. Достаточно и того, что уже знаю. А Метсэнхалтия — это Хийси, дух-хозяин леса, стерегущий разлом.

— Между мирами? — догадалась Агата.

— Когда-то Хийси охранял священное место перехода, хрупкую тонкую ткань между живыми и мёртвыми, а потом пришли мы и прорвали эту ткань. Через него Калма проникла сюда, а Хийси ослаб. Ему потребовались помощники, и он начал призывать живых, отдавал тела владыке мёртвых Туони, правителю Маналы, а тени ставил на защиту разлома, превращая их в Метсэнвяки. Баланс восстановился, но ненадолго — кто-то намеренно расширил рако, река Туони хлынула нескончаемым потоком и начала размывать его края. Ты можешь почувствовать этот поток, если станешь между его берегами. Хийси больше не справляется, потому и ищет тебя, других как ты, зовёт новых людей — надеется армией Метсэнвяки сдержать Калму.

— Но разве не Калма посылает пропавших за мной? — запуталась Агата. — Тот парень сказал…

Она прервалась из-за сиплого смеха старика.

— Калма знает, где ты, она всегда с тобой и глядит через тебя, как через окно, — сказал Матвей. — Быть может, ты и есть одна из причин разлома. Тень не должна одна ходить среди живых.

— Кто же такая эта Калма?

— Сама смерть, прилипающая к живым от покойных, — ответил Матвей. — Чтобы забрать живого, ей нужно на него просто взглянуть, вот она через тебя и смотрит…

— Животные… — начала понимать Агата.

— Мрут, а близкие болеют, — подтвердил её догадки Матвей. — А самые близкие — умирают или сходят с ума.

У Агаты возникло ощущение, будто она снова общалась с шаманом, но только не таким бытовым, как нойд Ивой, и не таким малоопытным, как тиетяйя Юкка. Из-за того, что Матвей пояснял сложные взаимоотношения между потусторонними сущностями настолько простыми словами, его погружённость в мифологические знания казалась более глубокой.

— Откуда вы это всё знаете?

— Оно вошло в меня… — начал старик и запнулся. — Знание вошло со временем в поисках правды, много всего перечитал и перепробовал за эти годы.