Узы Геркулеса - Жасмин Мас Страница 105

Пушистик-младший бежал за мной следом. В голове эхом разносился древний боевой клич. Мои предки бежали со мной – я чувствовала топот их ног, биение их сердец, – их надежды и мечты струились по моим венам.

Их сила жила во мне.

Я вдохнула полной грудью.

Мои предки будут мной гордиться.

Пусть даже я заплачу за это жизнью.

— Потерянная наследница Дома Аида, – шептали Олимпийцы, когда я пробегала мимо. Их птицы-покровители кричали, тревожно взмахивая крыльями. Они боялись меня. И животные, и Спартанцы.

Я бежала с гордо выпрямленной спиной.

Им следует бояться.

Напрягая руки, я изо всех сил махала над головой черным флагом.

— Angela Romae! – крикнули с верхних ярусов Колизея, и в ответ раздалась волна тревожного ропота. Ангел Рима.

Я споткнулась, чуть не упав на ступенях.

Ангелом я не была.

Адреналин и гордость испарились, едва я остановилась в отведенном для Хтоников секторе и заняла свое место.

Оставалось только ждать.

Бойня началась слишком быстро.

Сто мальчиков телепортировали на песок арены – и начали сражаться насмерть.

Пушистик-младший лежал у моих ног и скулил. Елена и Чарли прижались друг к другу и отвернулись от арены вместе с Дрексом, мои мужья сидели неподвижно по обе стороны от меня.

Ужасное наследие пало на наши плечи.

Толпа замолчала, когда на песок упал первый убитый, и крики с арены эхом разнеслись по тихому Колизею.

Аид и Зевс вместе стояли на подиуме, наблюдая за смертельным боем.

Харон и Август сидели по обе стороны от меня.

Невидящим взглядом я смотрела вниз, один лишь статический шум в голове.

В прошлом году я барахталась в грязи и чернильном тумане. Я молотила кулаками, наэлектризованная адреналином, в кровожадном бреду.

Харон наклонился ко мне, словно мог прочитать мои мысли.

— Как ты… выжила?

Моя ладонь скользнула к теплому чешуйчатому телу, обвившемуся вокруг моей руки.

— Никс. Без нее я бы точно умерла. Она… спасла меня.

Раздвоенный язык коснулся моей кожи.

— Я… рад, – тихо сказал Харон, – что она у тебя есть.

— Я тоже.

Никс переползла с моего предплечья на его. Харон вздрогнул и широко раскрытыми глазами уставился на впадину, образовавшуюся среди складок его рукава.

— Я всегда знала, что из него получится хороший партнер, – прошипела Никс, обвиваясь вокруг его руки. – Он пахнет кровью и смертью.

Звучит как емкое описание моей жизни.

Харон выпрямился и ухмыльнулся Августу.

— Я нравлюсь смертоносной змее больше тебя.

— Неверно. – Никс скользнула с моих колен к Августу, и он удивленно охнул. – Больше всего мне нравится тот, что в маске, – пояснила Никс. – Мама енота на втором месте. Мне нравятся молчаливые мужчины. Мужчину должно быть видно – когда они убивают и защищают, – но не слышно. Я всегда это говорила.

Я бы посмеялась над нелепым прозвищем Августа, если бы у меня перед глазами не разворачивалась бойня.

Но увы.

Чарли и Елена опустили головы и сидели, зажмурившись и закрыв уши руками. Дрекс побледнел, и его лицо приобрело зеленый оттенок.

Я через силу смотрела, как отступил туман Аида. Десять мальчиков стояло на арене в окружении десяти искалеченных тел.

Вышла знакомая пожилая женщина с белыми волосами и фиолетовыми глазами. В руках она держала свиток, у нее была нелепая желтая шляпа и резиновые сапоги цвета радуги на ногах.