Осколок рая - Крейг Дэвидсон Страница 105

Мика приподнял лоскут кожи, закрывавший лапы чудовища. Минерва зашипела. Как он смог заставить себя прикоснуться к этой твари? Вонючий лоскут приподнялся, обнажив десятки ног. Именно так оно и передвигалось, пряча конечности, словно под юбкой-обручем. Мика отпустил кожу. Раздался грубый пукающий звук – это опорожнился мочевой пузырь внутри твари.

Шок был настолько сильным, что некоторое время никто не мог произнести ни слова.

— Это дело рук дьявола, – наконец сказал Отис, дрожа всем телом.

Минерва посмотрела на часы: пять утра. Сквозь деревья пробивались лучи рассвета.

— Мы должны вернуться в Маленький Рай, – сказал Отис. – Предупредим остальных.

Мика и Минерва переглянулись. А должны ли?Пожалуй, все-таки да. На Англичанина ей было плевать, но Эллен и остальные не заслуживали того, чтобы их бросили на верную смерть.

Она посмотрела на тропинку, ведущую к машине. Та выглядела широкой и безопасной. Рывок, поворот – и они снова окажутся на главной дороге…

Но тут что-то зашевелилось, и воздух застрял в ее легких.

— Смотрите! – Она указала пальцем.

Они были там. По всему лесу. Фигуры. Одни большие, другие намного меньше. Одни лохматые, другие гладкие. Все застыли неподвижно, как часовые.

— Хватайте что можете. Быстро! – крикнул Мика.

25

Рано утром, еще до того, как все встали, преподобный Эймос Флешер пересек площадь и направился к домику, где держали мальчика. Вирджил спал на стуле снаружи. И он, и Сирил отказывались находиться с мальчиком внутри хижины даже вдвоем, и уж точно не поодиночке.

Эймос пнул Вирджила ногой. Тот приоткрыл один глаз.

— Что такое?

— Он ночью просыпался?

Вирджил облизал потрескавшиеся губы, свидетельствующие о том, что он всю ночь дышал ртом. Сестра Мюриэль жестоко наказывала детей за эту привычку. Она звала их «ротососами».

— Спал как младенец, – отчитался Вирджил. – Я и звука из хижины не услышал.

— Подожди здесь… – Эймос кивнул.

— Да куда я денусь. Как будто мне охота туда идти!

Вирджил говорил довольно спокойно, но белки его глаз дрожали, как недоваренные яйца. Эймос положил руку на дверную ручку и вздохнул.

Господь любит меня, спасает меня и хранит меня. Аминь.

Хижина состояла из одной комнаты. Илай Рэтбоун лежал в постели в одном нижнем белье. Казалось, он даже не шевелился с тех пор, как Эймос видел его в последний раз. Но на его ногах виднелись свежая грязь и прилипшие к ней сосновые иголки. А ведь еще вчера ноги эти были чистыми – в этом преподобный не сомневался.

Эймос осторожно подошел к кровати, не желая будить мальчика. Грудь Илая едва приподнималась. А может, он умер во сне? Возможно, так было бы лучше для всех. Да, учитывая все обстоятельства, действительно лучше. На все воля Божья.

Илай сделал глубокий вдох и выдох. Что-то похожее на улыбку заиграло на его губах.

Челюсти Эймоса сжались. В нем вспыхнул адреналин. Ему не нравилось находиться рядом с этим мальчиком. Было что-то мерзкое в его исхудавшей фигуре и пепельных волосах.

Доктор Льюис отказался ухаживать за ним. А если бы не Эймос, этот трус и вовсе убежал бы в страхе еще до этих… не совсем приятных событий, произошедших прошлой ночью. И этот человек еще смел звать себя врачом! Лекарем! И при этом чуть не наложил в штаны от вида больного ребенка…

Впрочем, стоит заметить, что Илай заболел чем-то довольно необычным. Даже Эймос чувствовал себя рядом с ним не совсем уютно.