Навьи пляски - Ирина Невская,Александр Подольский,Дмитрий Тихонов,Александр Егоров,Евгений ЧеширКо,Мария Роше,Элина Лисовская,Оксана Заугольная,Наталья Русинова,Ольга Цветкова,Алексей Гибер,Саша Уба,Рина Солнцева,Ольга Рейнардин,Родион Вишняков,Анна Евген Страница 105

Он тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Ударил палкой по берёзе рядом – просто чтобы услышать стук, хоть что-то. Вернуть этому месту голос. И лес ответил ему криками и блуждающим эхом.

— Ты чего тут? – спросил Иван, выбираясь из зарослей можжевельника.

Тихон махнул рукой и отвёл взгляд.

— Смотри, как бы леший не осерчал.

Иван улыбнулся, но лишь на мгновение. Его уставшее лицо напоминало маску – обгоревшую на солнце, с трещинами-морщинами и чёрными провалами вместо глаз. Тревога поедала его изнутри, и человеческое обличье ему могла вернуть только дочь.

Но лес не хотел отдавать добычу.

— Вот найдём Полинку, отхлестаю хворостиной по заднице. Будет знать, как из дому убегать!

Они шли вдоль ручья уже так долго, что и без того слабый солнечный свет окончательно померк. Иван говорил и говорил, но Тихон на него не злился. Лучше так, чем в гробовой тишине. И лучше уж придумывать наказания для дочурки, чем готовиться к самому страшному.

Вдруг Тихон разглядел яркое пятнышко в кустах на берегу. Указал пальцем, и Иван сломя голову бросился к находке. Подцепил пальцами лоскут красной ткани и улыбнулся – теперь по-настоящему, во весь рот.

— Это ж от её сарафана! Поля-я-я-я! Она здесь! Сюда!

Иван нёсся вперёд прямо по ручью, а Тихон едва поспевал следом. В стороны летели брызги, в воде мелькали тени. Вдалеке слышались голоса: Яшка опять цапался с дедом Степаном.

— Полюшка-а-а-а!

Девочка сидела у опрокинутого дерева, под корягой, как большая лягушка. Тряслась всем телом, обхватив колени руками. Тихон улыбнулся. Жива! Не зря всё ж по лесу шастали.

— Поля!

Девочка подняла голову, огляделась и вдруг повисла на шее у Тихона, будто забыла, кто папка. Иван мигом выхватил дочь, завернул в свою рубаху. Ясное дело, на радостях про хворостину он уже позабыл.

Из леса выбирались с шутками и смехом. Полинка не произнесла ни слова, да оно и понятно – напужался ребёнок, – зато остальные не умолкали. Все подбадривали друг дружку, поздравляли, предлагали устроить пир. Последние лучи заката ещё больше расцвечивали счастье на лицах людей.

И только Тихон шёл смурной, опасливо озираясь по сторонам. Потому что видел у ручья следы огромных сапог. Видел, как на другом берегу сквозь лес двигалась фигура в плаще и шляпе. Чувствовал едва уловимый запах гари.

О кукольнике шептали всякое: называли и полоумным убийцей, и бессмертным колдуном, и самим дьяволом. Но одно Тихон знал точно: там, где появлялся кукольник, люди умирали.

Предчувствие надвигающейся беды отступило только в церкви, в окружении икон и распятий. Тихон думал, что не сомкнёт глаз, но день выдался слишком трудным. Стоило упасть на лавку, как силы его покинули.

Засыпая, Тихон молил Бога о том, чтобы сегодня обошлось без снов. Но молитвы вновь никто не услышал.

* * *

Солнце прижимает к земле, вдавливает в поросшую сорняками дорогу. Пыль красит сапоги пепельным и набивается внутрь, растирая ноги до крови. По спине льёт в семь ручьёв, и хочется скинуть с себя ярмо: и рясу с подрясником, и клобук, и сапоги. Остаться в первозданном и чистом виде, каким создал каждого человека Господь, позволить ветру овеять лицо, а солнцу – высушить спину. Да только нет никакого ветра, воздух стоит густой вязкой стеной, сквозь которую не идёшь – пробиваешься, как через толщу воды. И остаётся только шептать про себя молитву, отирая украдкой лоб вервицей, а краем уха внимая речам Феофана.