Одержимые - Витольд Гомбрович Страница 106

Майя оперлась о перила моста.

— Майя! Майя! Майя!

Она обернулась. На мостовой стоял роскошный открытый семиместный «бьюик» цвета кофе со сливками, битком набитый веселой компанией. Роза, Иза Кшиская, председательша и двое мужчин, которых Майя знала по ночным клубам.

Один из них был Кристин Кшевуский, второй – владелец автомобиля пан Шульк, долговязый блондин, говоривший в нос.

— Что ты здесь делаешь?

— Поехали с нами! На часик в Констанцин! Мы были на Люблинском шоссе. Едем в Констанцин! Садись! Подвиньтесь!

— Да я не помещусь!

— Готово! – Кшевуский, приняв причудливую позу, улегся между откидными сиденьями. Присутствие Майи повышало для него ценность этой поездки вдвое.

— Я поеду, – сказала Майя, подходя к ним, – но только за рулем!

— Договорились, – сказал Шульк, – за городом передам вам у-прав-ле-ни-е.

У него была манера особо выделять некоторые слова.

— Тебе не будет холодно? – забеспокоилась председательша. – Такая легкая блузка…

— Нет! Поехали!

Они сели в машину и тронулись. Их обдало порывом ветра. Роза сложила руки рупором и крикнула Майе в ухо:

— Кто был тот мужчина, с которым ты разговаривала?

За городом под веселые возгласы Шульк уступил Майе место. Она склонилась к рулю и нажала на газ.

— Только не гони! – закричала председательша. Но у нее мгновенно перехватило горло. Великолепная машина рванула с места, набирая скорость. В ушах у всех зашумело. Деревья и столбы побежали назад. Шульк наклонился к Майе:

— Вы знаете, что уже набрали сотню?

— Этого мало!

Через мгновение стрелка спидометра показывала сто тридцать. От скорости и ужаса председательша потеряла дар речи. Зато девушки принялись кричать. В этом было что-то безумное. Машины, которые они обгоняли, казалось, стояли на месте.

— Отберите у нее руль! – вопила Роза. – Ты с ума сошла! Мы разобьемся! Разобьемся! Прекрати!

От страха она схватила Майю сзади за плечи. Но Кшевуский оттащил ее.

— Руки прочь, иначе всем конец!

Действительно, они были в ее власти. Пытаться сейчас отнять у Майи руль – безумие. Лишь когда она чуть притормозила на крутом повороте, Шульк попробовал это сделать, но Майя оттолкнула его, машину занесло – и вот они уже снова мчатся на предельной скорости. Председательша молилась и плакала, слезы ее сдувал ветер. Все сидели в напряжении, судорожно цепляясь за сиденья и следя за препятствиями на дороге.

Перед самым Констанцином Майя сбросила скорость до двадцати километров в час и сказала:

— Что ж, отлично прокатились!

Шульк глубоко вздохнул и произнес, как всегда, в нос:

— Никогда еще я не был так близок к смерти. Как вы могли?!

Все, кроме разве что Кшевуского, были возмущены поведением Майи. Председательша не скрывала обиды – демонстративно молчала. Майя повернула голову и рассмеялась им в лицо – настолько демонически и провокационно, что все поняли: она играла с ними и наслаждалась их страхом. Несмотря на это, Кшевуский воскликнул:

— К черту упреки! Разве вы не видите, что она великолепна?!

Майя и в самом деле никогда еще не выглядела столь восхитительно. Глаза у нее горели, зубы сверкали, изящное лицо, исхлестанное ветром, было напряжено, и хотя девушка улыбалась, брови ее были сведены… Все смотрели на нее с восторгом, будто видели впервые. Шульк буркнул в нос по-французски: