Зов лисы - Валерий Горшков Страница 106

— А я, кажется, догадываюсь! — осенило Агату. — Видела одну вещицу.

Подорвавшись с места и едва не повалив стул, Агата вдруг остановилась.

— Почему вы сразу мне это всё не сказали? — спросила она.

— Разве ты бы поверила?

Она покачала головой. Ей и теперь трудно было принять не то что реальность, даже вероятность существования всего, о чём говорил Матвей. Тогда же она бы и слушать его не стала.

— Вот именно поэтому, — проговорил старик. — Многим я пытался правду втолковать, да только дураком прослыл. Чтобы правду услышать, захотеть мало — для начала человек должен перестать обманываться.

8

Как и в прошлый раз, при появлении Агаты дверь в дом отворилась, и на пороге показалось неприветливое лицо пожилой женщины. Говорить она ничего не стала — узнала гостью.

Женщина молча пошла за дом, лишь раз оглянувшись по пути, желая удостовериться, что Агата поняла её без слов и последовала к тиетяйя. Прежде чем войти, Агата, сделав вид, что поправляет обувь, подняла с обочины кусок щебня, затолкала в рукав.

Доведя гостью до двери в аскетичное обиталище шамана, женщина сразу ушла, даже не заходя внутрь. Агата постучала, но с той стороны не ответили. Дверь открылась, не издав ни звука.

За столом всё в той же позе, будто даже не вставал все эти дни, сидел Юкка. Перед ним стояли две чашки дымящегося травяного чая с добавками. Пахло чабрецом, шиповником и зверобоем.

Юкка указал на пустое ведро, заменившее тогда Агате стул. Его, похоже, так и оставили.

Внимание снова привлекали жеребячие копыта ритуальной обуви шамана. Глядя на них, было трудно понять, куда тиетяйя девал ступни. Их ведь как-то нужно было просунуть в эти настолько узкие шерстяные сапоги, что со стороны они выглядели как самые настоящие лошадиные ноги.

Не став отказываться, Агата присела у заранее приготовленной к её приходу чашки. Будто шаман откуда-то мог знать, что она появится.

— Калма, — сказал Юкка.

Агата даже вздрогнула. Он опять предугадал причину, приведшую её к нему. Что в тот день, что сейчас, он сам сразу начинал с главного, не желая вести пространных разговоров. Может, так и лучше.

— Расскажите о ней, — попросила Агата. — Зачем я Калме?

— Калма — не божество и не чудовище, это не дух и не сила, — говорил он. — Калма — закон, не имеющий ни целей, ни желаний. Он действует вопреки нашим решениям и мольбам — забирает перешедших черту и то, что было клятвенно обещано.

— Кем и кому обещано?

— Кем угодно кому угодно, — отвечал Юкка. — Искренне затевая любую клятву своей душой или посторонней, человек указывает на неё Калме.

— Это… нелогично, — проговорила Агата. — Так можно жизнью любого непонравившегося человека поклясться, что летать умеешь, и навлечь смерть…

— Такая клятва искренней не будет. Калму не обмануть людской хитростью, как не обмануть тяготение, не дающее человеку летать без посторонней помощи.

— То есть что-то может помочь в борьбе с Калмой? — воодушевилась Агата.

— Другой закон, как и в случае с полётом, — спокойно проговорил Юкка и отпил немного чая. — С тобой провели ритуал расщепления. Лишённая боли варьо осталась здесь, а прочие сущности ушли вслед за причиной твоей боли в Туонелу, и вернуться самостоятельно они не смогут: дверь для них открыта только в одну сторону…

— Так что нужно, чтобы спастись? — не выдержала Агата.