Шепот в тишине. Мистические истории - Ирина Родионова,Дарья Бобылева,Татьяна Мастрюкова,Саша Степанова,Марика Макей,Надя Сова Страница 110

И Егор пошел. Консервы глухо перекатывались внутри, когда рюкзак бился о коленки. Возле ворот с цветочной палаткой задержался, наблюдая, как продавщица оттаскивает под навес вазоны и венки, а когда она подняла голову, спросил:

— Он умер?

Старуха нахмурилась.

— Володька умер, а потом пришел к вам и показал, где деньги?

Вместо ответа она махнула на него рукой, скрюченной, как куриная лапа.

3

Бледно-зеленые цифры в полумраке показывали половину седьмого утра. Надо же, вырубился прямо в куртке, хорошо еще, что ботинки снял.

«Рюкзак!» – вспомнил Егор и соскочил с кровати. Неразобранный рюкзак он бросил в прихожей, мать, наверное, уже нашла, сейчас вопросики будут…

Пусто, тихо. Она с работы-то вообще возвращалась? Егор обошел комнаты – все выглядело как вчера, даже его грязная посуда так и засыхала в мойке. Под зеркалом понурилась мамина сумка – только сейчас заметил. То и дело поглядывая на эту забытую сумку, Егор вернул консервы в кладовую, поставил чайник, пинком включил компьютер и внезапно обнаружил себя перед зеркалом с сумкой в руках. Даже успел выложить мамин паспорт, расческу, косметичку и пачку одноразовых платков. Кардхолдера не было – после предыдущего случая мама стала хранить карты отдельно, хотя бы их, вероятно, взяла, иначе бы вернулась. Зато был кошелек. Прежде чем его открыть, Егор долго смотрел на свое отражение в зеркале, смотрел себе прямо в глаза, ставшие вдруг стеклянными и пустыми.

Принюхался, швырнул кошелек на тумбу, заглянул в свою комнату. Системный блок под столом пылал.

Небольшой автомобильный огнетушитель стоял в кладовке – Егор знал это, потому что сам выбирал и покупал его по маминой просьбе. Схватив алый баллон, он сорвал пломбу, выдернул чеку – к счастью, предохранитель на пилоте выбило и так, иначе кто бы про него вспомнил. Из раструба плеснула порошковая пена. Комп героически погибал прямо на глазах, но, по крайней мере, делал это в одиночку.

Дрожащими руками прислонив огнетушитель к стене, Егор потащился за тряпкой. Собирал грязную жижу в треснутый таз и попутно названивал маме.

Абонент недоступен. Раньше она никогда вот так не пропадала. Была еще тетя Ира, мамина подруга с работы, – созванивались пару раз, чтобы передать какие-то особенные кабачки, но сейчас выходной, восемь утра. А впрочем, ладно.

— Вышли вчера как обычно, – бодро и встревоженно заверяла тетя Ира. – Она к метро, я на автобус. Что значит – не вернулась? И не ночевала? Да нет, не собиралась она никуда, домой бежала. Господи. Одни неприятности у вас, все равно что прокляли. Сначала собачка, теперь Женя… Да позвоню я в полицию, позвоню. Ты только сам никуда не выходи, жди ее, вдруг вернется. Давай, Егорушка, держись.

Егор упал на аккуратно заправленную мамину кровать и тихонько завыл.

А что, если это они? Если они с ней что-нибудь сделали?.. Нужно признаться. Ну признается, и чем это поможет? Он даже настоящих имен не знает…

Все равно что прокляли.

Женщина с кладбища. Нета или как ее там. Она мертвого Володьку вернула, чтобы он показал, где спрятал деньги, так, может, и маму найдет? Поспрашивает у своих, которые все знают.

Наверняка понадобится фотография. В поисках нужного Егор выдвигал ящик за ящиком. Без интереса глянул и отложил свое свидетельство о рождении. Мало кто знал, что его отчество – Евгеньевич – на самом деле было матчеством. От отца не осталось ни имени, ни фамилии, ни даже дурацкого размытого снимка в тощем семейном фотоальбоме с пальмами. Зато нашелся мамин – не слишком новый, сделанный лет десять назад, но сойдет. Егор выдернул карточку из пластикового кармана и обнаружил, что с изнанки к ней прилепилась еще одна.