Одержимые - Витольд Гомбрович Страница 114

В глубине зала продолжали танцевать.

А Шульк все паясничал. Он подсовывал Лещуку одно блюдо за другим и наконец закричал официанту:

— Меню!

И тут же дал волю своему раздражению:

— Как вы стоите?! Встаньте прилично! Нет! Я к такому не при-вык! Извольте еще раз подойти и встать, как полагается!

— Да ладно вам, – успокаивала его председательша. Однако Шульк уже не владел собой. Уставший и немолодой официант попытался что-то сказать в свое оправдание, но Шульк не дал ему произнести ни слова.

— Я не собираюсь с вами дискутировать! Извольте еще раз подойти и принять мой заказ так, как по-ла-га-ет-ся! Ясно?

Все почувствовали неловкость. Это было уже слишком, хотя бы учитывая присутствие Майи. Но Шульк дал волю ярости, которую так долго сдерживал. Если уж нельзя Лещука, то хоть этого официанта отчитать, – прямо у него на глазах!

— Прекратите орать! – приказала в конце концов Майя.

— Я не ору, – возразил он холодно, – я требую достойного обслуживания!

— Тогда требуйте его в рамках приличия, господин Шульк!

Тот остолбенел. Что за тон! И это «господин Шульк»… Да она забывается!

— Будьте любезны учесть, что я не ребенок и никому не позволю делать себе замечания!

— Отчего же? Если вы делаете замечания другим, то и они вправе это делать!

Нельзя было понять, серьезно Майя говорит или издевается. Но пренебрежение, звучавшее в ее голосе, было явным и весьма обидным.

— Я, по крайней мере, не влюбляюсь в официантов! – язвительно ответил Шульк.

Панна Охоловская посмотрела на него, как на неодушевленный предмет.

— Вы угадали! Это в самом деле так, и я даже обручилась с одним из них – как раз сегодня! – небрежно бросила девушка.

Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба. Алимская тихо ахнула. Роза и Кшиская разинули рты, не понимая, шутит Майя или говорит правду… Но когда молчание затянулось, все поняли, что на сей раз это не шутка. И тогда Шульк, окинув Лещука презрительным взглядом, произнес:

— В таком случае… поздравляю, у вас отличный вкус.

Лещук опустил глаза и замер… Он совершенно растерялся. А Майя накрыла своей ладонью его руку и спокойно, с глубоким, радостным вздохом, сказала:

— Вот мой жених!

В этот миг в зал хлынула череда танцоров, зазмеилась между столиками и исчезла в противоположной двери. Дамы и кавалеры пронеслись, ритмично выгибаясь, взметнув руки с воздушными шарами, срывая на ходу скатерти и вызывая радостный переполох.

Сидевшая за столом компания не выдержала этого бесцеремонного вторжения. Все встали.

— Достаточно, – сказал Шульк. – Я плачу́!

Пока официант подавал счет, Шульк полез в карман. Однако его рука ничего не нащупала, а на лице отразилось удивление.

— Нет портмоне, – объявил он. – А пять минут назад оно было.

Все поспешили на помощь, повытаскивали свои кошельки, стали оглядываться по сторонам, словно портмоне Шулька могло зависнуть где-нибудь в воздухе.

— Может, уронили? – предположила председательша.

— Нет, оно было здесь, в заднем кармане.

Шульк, приподнимая полы фрака, показывал, где именно лежало портмоне.

— А может, забыли в гардеробе? Ведь здесь никто не мог его вытащить.

— Нет, оно точно было в кармане! – сказал Шульк и обернулся к Лещуку, который сидел рядом. – Вы не могли бы встать? – спросил он. – Вдруг портмоне упало с этой стороны?