Пока не погаснет последний фонарь. Том 3 - Вероника Шэн,Ангелина Шэн Страница 117

— Надеялась, ты поставишь что-нибудь и проиграешь. Голос, например, – ответила я, понимая, что повела себя как ребенок, но никак иначе досадить Хасэгаве не могла. А мне хотелось… пожалуй, хотелось, чтобы он понял, какую боль мне причинил, и причинить ему ее в ответ.

И одновременно я надеялась, что Хасэгава не понимал, насколько сильно меня ранила правда о том, какой он на самом деле.

Хасэгава вздохнул:

— Раз тебе так этого хочется… – Взяв в руки кисть, он вывел на васи иероглиф «голос»[52].

Я едва не закатила глаза. Но на самом деле мне совершенно не хотелось, чтобы мы проиграли: нам необходима еда, а голос… Хасэгава и без него остался бы опасным.

Раздалась короткая мелодия, и на столике перед нами появилась деревянная доска с расчерченным на ней полем: девять квадратов в длину и столько же в ширину. На этом поле с двух сторон стояло по двадцать одинаковых фигур в форме вытянутых пятиугольников, острия которых были направлены к центру доски и сверху на которых виднелись разнообразные иероглифы.

— Сёги…[53] – задумчиво протянул Хасэгава. – Не шахматы, конечно, но, думаю, я справлюсь.

— Ты умеешь в это играть? – спросила я, с сомнением смотря на доску.

Если о шахматах я имела хоть какое-то представление, то о правилах игры в сёги не знала практически ничего.

— Конечно. Я очень люблю подобные игры, – кивнул Хасэгава и, глянув на меня, с легкой насмешкой добавил: – Судя по всему, тебе повезло, что я сейчас здесь. Сама бы ты не справилась.

Я мрачно посмотрела на него, скрывая досаду.

— Это пешки. – Хасэгава указал на линии «c» и «g», где на каждой из клеток стояло по фигуре, отмеченной иероглифами «пехотинец». – Они ходят на одно поле вперед и, в отличие от пешек в шахматах, съедают другие фигуры на поле перед собой. Это ладьи, самые сильные из фигур. Они ходят как угодно по вертикали и горизонтали. – Хасэгава указал на поля «2h» и «8b», где фигуры были отмечены иероглифами «летающая колесница». – А это слоны. Тоже ходят на любое количество полей, но по диагонали. – Теперь Хасэгава указал на поля «2b» и «8h» с фигурами, на которых были изображены уже иероглифы «угловой ходок».

— Пока похоже на шахматы, – заметила я. – Только стоят фигуры совсем по-другому.

Хасэгава кивнул:

— Ну и наконец, горизонтали «a» и «i». Здесь различий уже больше. Если по порядку, то фигуры на них – это стрелка, конь, серебро, золото, король, и в обратном порядке – золото, серебро, конь, стрелка.

В этот момент одна из пешек со стороны нашего невидимого противника сдвинулась на одно поле вперед, и Хасэгава, помедлив мгновение, передвинул свою.

Я махнула рукой:

— Лучше не отвлекайся и играй.

Со стороны противника переместилась еще одна фигура.

— Не переживай, Хината-тян, – улыбнулся Хасэгава и, сделав свой ход, продолжил: – Главное отличие сёги от шахмат, помимо расстановки фигур и других их названий, – это возможность сброса фигур. – С этими словами Хасэгава передвинул свою пешку и забрал фигуру противника.

Я непонимающе посмотрела на него.

— Это значит, – продолжил объяснять Хасэгава, не отрывая взгляда от доски в ожидании, пока его соперник сделает ход, – что после того, как ты забрал фигуру противника, она не выбывает из игры. Ее можно вернуть на поле, но использовать уже самому.