Узы Геркулеса - Жасмин Мас Страница 119

— Фу-у-у! – прокричали несколько зрителей из толпы и выплюнули полные ненависти комментарии о ее происхождении.

Август наклонился ко мне и прошептал:

— Они клеймят тебя мечом Вулкана. Металл выкован таким образом, что оставляет шрамы на бессмертном.

Я посмотрела на бесстрастное лицо Харона, и в душе у меня все перевернулось.

Агата поправила тогу, сжимая лоскутки в руке, и высоко подняла голову.

Зевс поднял два кубика.

— В этот раз Агата совершит… – Он бросил кубики на алтарь.

Побледнев, Агата уставилась вниз.

— ПЯТЬ ПОДВИГОВ! – крикнул Зевс, и Колизей разразился криками и аплодисментами. – ДВА раунда на арене.

Август погладил меня по спине.

— Если выпадет четыре противника или меньше, – прошептал он мне на ухо, – то нужно пережить один раунд на арене. Если выпадет больше четырех, то два раунда. Если выпадет больше восьми… – Он скривился. – Три раунда.

Агата вернулась в шеренгу.

— Наших соперников не объявляют, в отличие от соперников глав, – продолжал шептать Август. – Их подвиги – для зрелища, а наши – для наказания… и унижения.

— Сколько длится р-раунд?

Харон наклонился ближе.

— Пока ты не победишь своих противников, – мрачно ответил он. – Или они не победят тебя.

— Значит, если тебя победят, то все просто… закончится? – спросила я.

Харон крепче сжал мою шею, его взгляд остекленел.

— Ничего не закончится, пока ты не унесешь свое поломанное тело с арены и…

— И тогда они тебя клеймят, – тихо закончил Август.

— А что, если… ты не сможешь выбраться с арены?

Харон и Август выпрямились во весь рост и постарались не смотреть мне в глаза.

Просто варварство.

— Герм.

Он спокойно вышел вперед – одна-единственная змея скользила над его головой – и с треском разорвал рубашку, демонстрируя множество шрамов.

— Откровение: он был опозорен шестью своими подвигами, – крикнул Зевс, бросая два кубика.

Толпа затаила дыхание.

— Один раунд, – объявил Зевс. – Три подвига.

Толпа разочарованно заулюлюкала.

— Змеиная мразь! – крикнул кто-то. – Мерзость. Такие, как ты, не нужны в Спарте!

Герм с улыбкой вернулся в шеренгу, и Агата ухмыльнулась ему в ответ.

Вероятность получить тройку, бросив два кубика, равна одному к восемнадцати.

Повезло.

— Патро, – сказала Судьба.

Мой наставник лениво двинулся по песку.

У алтаря он медленно расстегнул рубашку, и все завороженно уставились на него. Главы Олимпийцев наклонились вперед, будто пытались разглядеть получше.

Он и правда унаследовал привлекательность матери.

Расслабленными движениями Патро обнажил свое впечатляющее мускулистое тело – он словно был выкован из бронзы, ожившая статуя Давида – и показал единственный круглый шрам на груди, прямо над сердцем.

Кости застучали по мрамору.

— Откровение: он был опозорен одним из своих подвигов. – Зевс нахмурился. – Один раунд – два подвига!

Толпа зааплодировала.

Еще один удачный бросок.

В толпе присвистнули, люди кричали и вопили, умоляя его посмотреть в их сторону.

Ахиллес заметно расслабился.

Патро самодовольно ухмыльнулся в мою сторону, едва оказался в пределах слышимости.

— Наслаждайся временем со своими мужьями, – насмешливо сказал он. – Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе.

Я кивнула в ответ, не в силах говорить из-за нервов, чем озадачила Патро.

Ахиллес разорвал рубашку, гневно глядя на меня, и, перешагнув разлетевшиеся по песку пуговицы, подошел к мраморному алтарю.