Одержимые - Витольд Гомбрович Страница 126

Что поделать. Это уже произошло…

Теперь ему всегда придется фальшивить в игре, потому что публика всегда будет ждать от него сокрушительных побед.

Что же касается Майи, тут тоже ничего не попишешь. Видно, так им суждено; видно, их с панной Охоловской могут связывать только узы подобного рода.

Ну и ладно. От Майи он уже ни за что не уйдет. Будь что будет; раз уж он слукавил на корте, то теперь тем более все равно. Лишь бы поскорее со всем покончить…

Он нервничал и не хотел, чтобы Майя это заметила.

Небо было пасмурным, аллея перед виллой, густо обсаженная деревьями, казалась почти черной. Лещук стоял среди деревьев и ждал, пока Майя подаст знак. Калитка была приоткрыта, к окну Малиняка подобраться будет нетрудно, тем более что возле него тоже росли деревья и повсюду лежали густые тени.

Лещук ожидал сигнала, той самой зажженной спички. Юноша все сильнее волновался. Будь дело только в этой краже, он, конечно, боялся бы, но не так сильно или, во всяком случае, по-другому. Однако здесь, кроме очевидной опасности, присутствовало еще что-то, в чем он не мог до конца разобраться.

Нет, Майя точно ненормальная. Это противоестественно, чтобы девушка ее круга занималась подобными вещами: общалась с ним… сбежала из дому… Лещук подумал, что в их знакомстве с самого начала присутствовало нечто извращенное.

А эти общие сны…

А эти губы…

А это сходство…

Он бы в тысячу раз меньше боялся истории с портмоне, если бы она не была связана с Майей. А вдруг она сумасшедшая? Может, и впрямь больная?

Наконец в окне Майи мелькнул слабый свет зажженной спички – и тут же погас. Знак, что Малиняк спит.

Лещук подождал еще минут десять, осмотрелся, не идет ли кто, и тихо шагнул в приоткрытую калитку. Было, вероятно, около часа ночи.

Он просунул голову в окно комнаты Малиняка и прислушался. Стояла мертвая тишина…

Более не раздумывая, юноша залез внутрь. Замер, готовый в любой момент сбежать, если хоть что-то шелохнется. Но ничего не происходило. Лещука поразило, что он не слышит дыхания старика. Что-то здесь не так. Неужели Малиняк не спит?

Лещук шагнул вперед и снова остановился. Эта тишина…

Но отступать было уже поздно. Он стоял в двух шагах от кровати и едва различал голову старика. Голова была словно приклеена к стене. Малиняк не спал. Он смотрел на Лещука широко раскрытыми, почти вытаращенными глазами. Так, по крайней мере, казалось. Но что было ужаснее всего – эта голова выглядела совершенно, абсолютно неподвижной!

Юноша резко отпрянул и задел лампу – та с грохотом упала. Голова Малиняка осталась недвижима: старик по-прежнему смотрел, выкатив глаза, а его губы… губы были сизыми, почти черными.

Лещук бросился к Малиняку, схватил его за плечи. Голова бессильно упала набок…

Старик умирал…

В полной тишине, почти не дыша, с выпученными глазами. Только пальцы его сжимались и разжимались… На шее был затянут крепкий шнурок-удавка. Конец этого шнурка свисал с кровати.

Кто-то задушил Малиняка этой удавкой как раз в тот момент, когда Лещук пробирался в комнату. Но кто? Ведь здесь никого не было. А может, кто-то прятался под кроватью?

Лещук заглянул туда. Никого. Никого. В комнате никого не было… Кто же затянул шнурок?! Кто задушил старика?!

Волосы у юноши встали дыбом. Он бросился к окну, перепрыгнул через подоконник и пустился бегом по аллее.