Сказки на костях - Ксения Власова Страница 13

— Ну вот и ладненько, – сказала Яга и подняла голову от варева. – Пойдем, девонька, покажу тебе настоящее колдовство. Оно нас от напасти и защитит.

— От какой напасти?

Яга криво усмехнулась и привычно бросила свою любимую присказку:

— Много будешь знать, скоро состаришься.

Первый раз я видела, чтобы Яга ворожила на крови. Алые тягучие капли сорвались с ее ладони и закапали на землю, оставляя после себя выжженную траву. Зазвенели серебряные браслеты на запястье наставницы, когда она, возведя руки к небу, принялась то ли нашептывать, то ли напевать что-то едва различимое. Ее голос, поначалу похожий на шелест ручья, становился тверже, громче.

Светлые, серебристые волосы, прежде прибранные, рассыпались по плечам. Платок сорвало поднявшимся ветром и унесло в сторону. Он затрепетал на березовом суку, как парус корабля. В поднявшемся вокруг нас вихре слова Яги совсем стихли. Я, упав на колени и прикрыв глаза рукой, видела лишь, как шевелятся губы наставницы – неумолимо, как если бы она оглашала приговор. К вою ветра прибавился шум выдираемых с корнями деревьев. Они, кружась, пролетели стрелами великанов совсем рядом с моей головой. Яга резко, словно яд в кубок врага, плеснула содержимое котелка на избушку, и в этот миг все смолкло.

Тишину, точно гром, разрезал новый звук. Обмерев от ужаса, я широко раскрытыми глазами наблюдала, как вросшая в землю избушка медленно покачнулась, заскрипела и… поднялась на мощные куриные лапы. Те задрожали, как у ребенка, сделавшего первый шаг.

— Это еще что такое? – закричала Яга. На ее лице бледность спорила с разливающейся по скулам багровой краской. – Ты кого мне в котелок бросила, ведьма глупая?!

От последующего вопля с деревьев ближайших сосен посыпались иголки.

— Василиса!!!

Край уха обожгло, будто кипятком, когда наставница на мгновение сжала его цепкими пальцами. Чувствительную кожу царапнули ободки перстней. На щеку легли серебряные браслеты. Их перезвон разнесся по трапезной погребальной песней – красивой и печальной.

— Ты чего удумала? – холодно процедила Яга, одаривая меня таким взглядом, что впору было замерзнуть. – Черного петуха на пеструшку заменить?! Да это совсем ума надобно лишиться!

Веяло от нее столь мощной ледяной силой, что я невольно передернула плечами, как снег с себя стряхнула. Вот что бывает, когда разгневаешь живительную воду: она оборачивается против тебя смертельной вьюгой, кружащей да колкой.

— Коричневая она была, – негромко ответила я и, встретившись со сверкнувшими глазами Яги, добавила уже тише: – Окраса курица коричневого, не пестрого…

Наставница раздосадованно цокнула языком, отпустила мое ухо и задумчиво подошла к столу. Оперлась на него ладонями, покачнулась на каблучках сафьяновых сапожек и взглянула на серебряное блюдечко, на дне которого покоилось красное яблочко.

— Глупая, – пробормотала Яга, не смотря на меня. Ее спина ненадолго сгорбилась, словно под тяжестью нежданно свалившегося на нее груза. – Черный петух – птица колдовская, сила в ней таится древняя. Не зря люд простой под порог таких кладет. А курица? Ну какой от нее прок?

— Но…

— Не курицу ты таскала к себе по ночам! Не с ней же от теней пряталась?

Яга обернулась – резко, всем телом, как зверь лесной, пойманный охотниками и жаждущий сбросить с себя сети.