Одержимые - Витольд Гомбрович Страница 13

— Где мой бинокль?

— Вот он, – ответил Вальчак, гадая, что старик делал на дереве с биноклем.

— Юноша, – торжественно произнес профессор, – если бы не вы, я бы упал, потому что не переношу высоты.

— Зачем же вы туда полезли? – спросил Вальчак, прикинувшись дурачком. – На замок хотели посмотреть? – вдруг догадался он.

Проследив за взглядом профессора, он увидел начинавшиеся за лесом болота; подальше, в нескольких километрах, высились стены и две угловые башни, над которыми громоздилась главная часть замка с островерхой крышей. Примерно из середины строения торчала самая высокая – четырехгранная – башня, замеченная юношей, когда они ехали со станции. Кое-где виднелись черные проемы узких окон; изъеденные временем грубые стены дышали надменным, мертвым одиночеством. Отсюда замок выглядел еще величественнее и как-то еще более фантастично…

— Гм… в том числе… – осторожно сказал профессор. – В том числе хотел и замок рассмотреть. А вы откуда здесь взялись?

— Я был в лесу и заблудился.

Профессор внимательно разглядывал его.

— Вы здесь чужой, – сказал он, словно размышляя о чем-то.

Вальчака забавляла его сморщенная, румяная физиономия, находившаяся в постоянном движении.

— Юноша, – наконец произнес ученый, – прежде всего знайте, что я разбираюсь в людях и сразу понимаю, с кем имею дело. Характер человека записан в его конституции – конечно, если уметь читать. Вы куда более опасный тип, чем кажетесь на первый взгляд. Хотите спросить, из чего я это заключаю? Да вот отсюда! – И он коснулся пальцами лица собеседника. – Сочетание ваших скул с линией губ, комбинация носа и глаз… Будьте осторожны, ибо, если не обуздаете свои страсти, окажетесь на скользкой дорожке, с которой… гм… Впрочем, не в этом дело. Мне кажется, нрав у вас буйный, но благородный. Итак, я готов посвятить вас в одну тайну, при условии, конечно, что вы ее сохраните. Я намерен попасть в замок, и, если вы мне поможете, я вас отблагодарю.

— А что, в замок разве нельзя войти?

— Вот именно что нельзя! В этом-то все и дело, что нельзя! – страстно воскликнул профессор. – Старый князь – сумасшедший, и отец его был сумасшедший, и дед. Уже сто лет никто не может попасть в этот замок, тем более что… тамошние секретари недоброжелательно относятся к людям, которые… Я хотел войти туда обычным образом, через ворота, но мало того, что они крепко заперты, так еще и выглянувший из окошка старый камердинер, полнейший склеротик, буркнул, что князь не велел впускать чужих. Во всем этом здании живут всего три человека – князь, секретарь и этот камердинер, и больше никого. Остальная прислуга не имеет доступа внутрь и ютится в уродливых лачугах, вон там, слева. Никого чужого в замок не пускают, а мне туда позарез нужно – всенепременно, хоть бы меня даже собаками вздумали травить.

— А зачем вам? – Вальчак с любопытством наблюдал за тем, как старик сердится. Тот скривился и посмотрел на Вальчака презрительно:

— Да что толку объяснять! Вы же и за сто лет не поймете! Юноша, если мои предчувствия, подозрения, выводы и знаки, на которые я наткнулся во время своих исследований, меня не обманывают, то этот замок – бесценное сокровище, единственное во всей Польше! В нем таятся залежи, слышите, залежи чудес! Это уникум! Раритет! Сенсация!..