Колдовская ночь - Александр Матюхин,Александр Подольский,Дмитрий Тихонов,Дарья Бобылева,Мария Роше,Элина Лисовская,Алексей Провоторов,Наталья Русинова,Диана Чайковская,Екатерина Шитова,Саша Уба,Рина Солнцева Страница 135

Тума колебался какое-то время. Вдали прозвучал раскат грома, и этот звук почему-то до дрожи его напугал.

— Явись, – потребовал он.

— Не тяни время. Покажусь, когда с ведьмой будет покончено. Обещаю.

— Ох, Вышнеединый, заступник, прости и помилуй мя… Ты тута?

— Да.

— Что мне делать?

— Руку сквозь сено наружу высунь.

Тума хотел было отказаться, но в памяти отчётливо ожила предыдущая ночь, и парень, с трудом шевеля непослушной рукой, просунул её под сеном в стенную щель. Чья-то тёплая, сильная ладонь сжала её.

— Не бойся, – прошептал голос.

Боль была мгновенная, словно за палец жальнула пчела. Затем штударь ощутил прикосновение то ли губ, то ли языка, и рука его оказалась на свободе.

— А теперь слушай внимательно и запоминай. Сегодня маронка Оксюта уедет ближе к вечеру. Ты же…

Тума слушал, затаив дыхание. Слова таинственного голоса на удивление чётко отпечатывались в сознании, хотя неведомый и торопился.

— Всё понял?

— Так да… Только что, ежели я не продержусь?

— Должен. Круга не покидай, что бы ни увидел.

— А…

Сильный порыв ветра хлопнул дверью сарая. Вокруг стремительно темнело, вскоре прогрохотал гром, так свирепо и оглушительно, что Тума подскочил и наконец-то открыл глаза. Снаружи стеной лил дождь.

«Неужто опять привиделось? – с неожиданной тоской подумал штударь. – И как быть-то теперь? Не сегодня, так завтра клятая сгубит!»

Стало свежо. Тума поворошил тёплое сено, чтобы укрыться, и вдруг почувствовал боль. Забыв про всё, поднёс ладонь ближе к лицу и в сполохах молний увидел на указательном пальце след от укола. Даже крови чуть запеклось.

— Вышнеединый, заступник… – прошептал потрясенный штударь.

Но почувствовал себя немного увереннее.

* * *

Когда Оксюта спустилась из комнаты, кутаясь в широкий платок, женщины уже заканчивали готовить раннюю трапезу.

— Утречко доброе, мароночка, – приветствовала её старшая, Одарёнка. И тут же забеспокоилась: – Всё ли хорошо, светлая? Что-то ты больно бледна…

— Нынче спала плохо, – отозвалась Оксюта. – Теперь будто разбита вся и кровь не греет.

Одарёнка быстро опустила глаза, но девушка успела заметить промелькнувшую в них странную радость. А вот на лицах помогавших ей женщин, кроме печального облегчения, Оксюта углядела сочувствие.

— Сидай, я тебе горяченького налью, – захлопотала старшая. – Умаялась, светлая… Или, может, приболела малость?

Оксюта вяло пожала плечами. Поправила платок, без особого желания выпила горячий ягодный отвар.

— А у нас-то опять беда, – пожаловалась Одарёнка. – Ночью кто-то целый окорок уволок, чтоб ему лопнуть, проклятому! И как только не надорвался?!

— Говорят, там на земле следы углядели, – добавила её товарка. – Вроде бы конских копыт…

Оксюта не слушала, глядя на пляшущий в очаге огонь. Потом встрепенулась:

— А где Валина?

— Худо ей, – вздохнула старшая. – С вечера лежит, не встать.

— Я сама к ней схожу, – девушка поднялась из-за стола. – А как диду Свербысь?

— Да всё так же. Ни жив ни мёртв, а где-то посередине.

Оксюта кивнула и вышла. Женщины проводили её взглядами.

— Жаль мароночку, – тихо сказала одна. – И добрая, и красивая, и щедрица…

— Так, видать, на роду ей написано…

— Хватит трещоткать! – оборвала их Одарёнка. – Радуйтесь, что она, а не вы или доньки ваши.

Женщины замолчали и принялись накрывать на стол.