Кровь Геркулеса - Жасмин Мас Страница 136

При этом, когда я говорила, то тоже хрипела, что было странно, потому что, по ощущениям, моя речь ничем не отличалась от обычной.

Внезапно стало понятно, почему все всегда странно смотрели на меня, когда я разговаривала с Никс.

Я даже представить себе не могла, насколько странно звучал язык Никс для окружающих.

Неудивительно, что в школе все считали меня ненормальной.

— Могу поспорить, детство у тебя было увлекательным, – сказала Лена, наклонившись ко мне.

Я неловко кашлянула.

О да, голод, жестокие родители и бездомность. Так увлекательно.

Сирена все еще была голой ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■ и втыкала ножи в центр стола. Как я поняла, они были частью карточной игры? Спрашивать было слишком страшно.

Зазвучала соблазнительная фортепианная музыка.

Слева от меня в кабинку с нами втиснулись еще семь сирен. Да, все они были голыми.

— Наверное, мир людей и правда жутко классный. – Лена многозначительно пошевелила бровями. Ее красота сияла даже в темноте.

— Да, – прошептала я. – Это было… интересно. – Фантомная боль пронзила запястья. – Знаешь, из-за Титанов и п-падения цивилизации.

Она пожала плечами, как будто апокалипсис ее не сильно волновал.

— А правда, что люди – ханжи, подавляющие свои сексуальные желания? – спросила она, поигрывая бровями.

Орон, единственный мужчина-сирена за столом, прислонился ко мне, так как он сидел слева от меня, и дал Лене пять:

— Хороший вопрос.

Он подмигнул мне.

Я скорчила рожицу.

Его бедро плотно прижималось к моему (не смотри вниз, Алексис. Не делай этого).

— Прекрати пялиться на его набухший пенис, – прошипела Никс и крепко сжала мое горло.

Если она еще хоть раз скажет «набухший», я убью нас обеих. Без лишних вопросов.

Мои щеки покраснели. Кажется, я и правда извращенка.

Мне было сложно себя винить. В конце концов безумие в зале только усиливалось. Сирены и Спартанцы обнимали друг друга, стонали, бились бедрами, терлись обнаженной кожей.

Вокруг рояля собиралось все больше сирен и Спартанцев, но теперь они уже были заняты друг другом.

Лена проследила за моим взглядом.

— Вот это настоящий мужчина, – прошептала она, кивнув в сторону пианиста. – Каждая сирена мечтает о возможности прикоснуться к нему. Это настоящая честь. Он – легенда. Все знают, его сила… просто восхитительна. – Она мечтательно вздохнула. – Если ты понимаешь, о чем я.

Нет.

Я вообще ее не понимала.

Может, сирены просто очень любят музыку?

Лена щелкнула пальцами, чтобы привлечь мое внимание.

— Вернемся к главному вопросу, Алексис: все ли люди ханжи?

— Нет, – ответила я, стараясь не замечать… не (наблюдать) за непристойностями, разворачивающимися у скамьи пианиста. – Некоторые люди более закрытые, другие придерживаются более свободных взглядов.

Слишком свободных.

Люди успели забыть, как Тим-Том заявил, что может поднять линейку задницей, а потом десять минут пытался продемонстрировать.

Жаль, что у меня забыть не получалось.

Однако Лену мой ответ не убедил. Она раздала карты всем сидящим за столом.

— Ты уверена? – спросила она. – Я слышала, что многие люди боятся заниматься сексом с непохожими на них. Это их пугает.

Я покачала головой.

— Это неправда.

Отчасти меня удивляло, как я могу так свободно общаться с ними. За всю свою жизнь я еще ни разу не разговаривала так много. Странно.