Одержимые - Витольд Гомбрович Страница 141

— Ужинать? – удивилась Майя.

— Конечно. Надо же чем-то питаться! И потом, мы ведь не можем дольше скрывать свое присутствие от постояльцев пансиона. Поверьте, чем естественнее мы будем себя вести, тем лучше.

Они вошли в столовую. Докторша, Гнетунская и советник Шимчик, которым было известно бурное прошлое и еще более бурное «криминальное» настоящее Майи, жадно искали на ее лице следы изнуренности. Зато недавно приехавшие в пансион молодые супруги с ребенком, находившиеся в блаженном неведении, как ни в чем не бывало наслаждались трапезой.

Майя постаралась произнести фамилию Хинча не слишком внятно и сразу же объявила, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более естественно:

— С нами приехал пан Лещук, но крестьяне избили его в Копшиве, и ему потребуется некоторое время, чтобы оправиться от побоев.

— А-а, – сказала панна Гнетунская.

Майя с волнением смотрела на такую знакомую столовую, освещенную двумя керосиновыми лампами. Девушке казалось, что она не была здесь целую вечность.

— А вы, дорогой наш профессор, все сидите в замке и даже не заглянете к нам! – кокетливо проговорила пухленькая докторша.

— Да, я подружился с князем, – сказал Сколинский, – и изучаю тамошний архив.

Однако Гнетунскую его объяснения не удовлетворили. То, что Майя выглядит ужасно, это понятно. Но профессор? И потом, этот новый господин кого-то ей напоминает… Неужели…

— Это, кажется, Хинч, – прошептала ей докторша. – Знаете, тот предсказатель! Я видела его фото в журналах!

Хинч! У панны Гнетунской возникло такое ощущение, будто перед ней предстал британский король. Тем не менее она кисло ответила:

— Возможно, это действительно тот самый гадатель, но я подобными вещами не интересуюсь.

Над столом повисло молчание – возникла одна из тех неловких пауз, которые так сложно прервать. Никто не мог подыскать тему для беседы. И, странное дело, в этом молчании начала ощущаться какая-то тревога. Возможно, причиной тому было присутствие Хинча – медиума и спирита: обе дамы почувствовали себя не в своей тарелке. И – заговорили о привидениях. Напрасно Хинч пытался их остановить. Докторша рассказала какую-то жуткую историю, Гнетунская не осталась у нее в долгу. Их невозможно было угомонить! Обе дамочки просто упивались мыслями о чудесах!

После ужина Хинч вышел в парк и, прогуливаясь по извилистым дорожкам, попробовал разобраться в происходящем.

Никогда еще он не ощущал подобного бессилия. Да, природа наделила его способностью частичного и, увы, беспорядочного «ясновидения», но какой в нем толк, если оно ничего не объясняет, а, напротив, порождает еще большую неуверенность, заставляя входить в контакт с таинственными и непонятными силами? Хинч постоянно соприкасался с метафизическим миром, природу которого не умел постичь.

Он все больше склонялся к вере. Все отчетливее среди этой ужасающей непостижимости мира ему открывалась простая и незыблемая истина: единственной опорой человека, его единственным оружием и единственным законом являются нравственные качества, а единственным ориентиром – мораль. Он был уверен, что, если Майя и Лещук обретут должное нравственное самочувствие, им удастся преодолеть любые трудности.

А потому Хинч радовался, что нашел в профессоре морально стойкого союзника. Но вот глупость и поверхностность обеих дамочек из пансиона – чиновницы и докторши – сулили одни лишь проблемы. Эти, узнай они обо всем, начнут сеять смятение и панику. Страх лишит их остатков достоинства и разума.