Навьи пляски - Ирина Невская,Александр Подольский,Дмитрий Тихонов,Александр Егоров,Евгений ЧеширКо,Мария Роше,Элина Лисовская,Оксана Заугольная,Наталья Русинова,Ольга Цветкова,Алексей Гибер,Саша Уба,Рина Солнцева,Ольга Рейнардин,Родион Вишняков,Анна Евген Страница 141

— Потому что иначе ты не пошёл бы ко мне на службу. И твой Ростислав тоже. Вы и вправду похожи как братья: один тёмный, другой светлый… Правда, у него нет такой красивой шёрстки…

Мальчик-кот немножко покраснел – в темноте незаметно.

— А можно мне… – начал он и запнулся. – Можно мне иногда превращаться в человека… при нём?

Дубровский тихо рассмеялся. Протянул руку и похлопал младшего по плечу:

— Почему бы и нет? Конечно, можно. А там уж – как сам захочешь, хе-хе. Теперь вы будете ходить на задания вместе. Хотелось бы мне ошибиться, но работы будет много!

Кучер щёлкнул кнутом, и вороные кони помчались резвее. Карету всё же тряхнуло на ухабе, и кудрявый парень заворочался на бархатных подушках.

— Чшшш, – зашипел граф. – Живо прячься обратно в кота!

В следующее мгновение Черныш занял своё место в ногах у Ростика. Тот сквозь сон его погладил и улыбнулся, не открывая глаз.

Граф поправил воротничок и снова принял официальный вид. Сказал вполголоса, ни к кому не обращаясь:

— Вот и отлично. К чему лишние вопросы? Время ещё не пришло. Ах, да, совсем забыл… Обожаю выполнять спонтанные желания…

Он снова щёлкнул пальцами, алый рубин словно засветился изнутри. Зачем-то глянул в тёмное окно – но ничего там, конечно, не увидел. Ёлки да сосны пролетали мимо, и ущербная луна плыла над лесом, похожая на перламутровый череп.

Но где-то далеко, за много вёрст – там, откуда начался их путь – кое-что изменилось.

В придорожном трактире хлопнула дверь. На крыльце показался встрёпанный парень с ошалелыми глазами – конечно, это был хозяйский прихвостень Мишка. Слетел со ступенек и кинулся прочь, тихо завывая от ужаса.

За его спиной поганый кабак вспыхнул синим пламенем. Засветился и заискрился. Затрепетал, как живой. И спустя малое время провалился сквозь землю.

Остуда

Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем; можно поручиться, что он не останется ненаказанным.

Ветхий Завет. Книга Притчей Соломоновых

Мария Роше

В двадцатых числах декабря тысяча восемьсот шестьдесят шестого года корнет Первой кавалерийской дивизии гусарского полка Дмитрий Иванович Яхонтов спал у себя в скромно обставленных меблированных комнатах, и снилась ему, вопреки обыкновению, покойная маменька. Будто сидит она у окна в неизменном вдовьем уборе, прижимает платочек к губам и шепчет: «Побойся Бога, Митенька… Побойся Бога!»

И только Дмитрий Иванович вознамерился спросить у старушки, чем она, собственно, недовольна, как сон его прервали самым бессовестным образом. Хлопнула входная дверь, гулко затопали сапоги, и в спальню Яхонтова ворвался его денщик – точнее, нанятый в услужение толковый мужик из деревенских: иметь настоящего денщика молодому корнету пока что не позволяли ни звание, ни выслуга лет. Звали денщика Фёдором, росту в нём было без малого десять вершков, и сейчас добротный тулуп на богатырской груди его был распахнут, а рыжий треух съехал набок.

— Вашеблродье, беда! – отдуваясь, выпалил Фёдор. – Бечь вам надо отсюдова и поскорее! Прознал, проклятый, прознал обо всём!

— Федька, леший… – пробормотал Дмитрий Иванович, мысленно отпуская маменьку. И подскочил на постели: – Как прознал?! Я ведь ни единой душе…

— На трезвую-то голову да. – Фёдор тяжело прошагал к шкапу за висящей на гвозде шинелью из тёплого сукна. – Но было дело, после двух бутылок шампанского поручику Литвинову проговорились, а Литвинов, шельма, тот ещё вестовщик[4]. Одевайтесь, вашеблродье, полковник лютует, того и гляди будет здесь!