Узы Геркулеса - Жасмин Мас Страница 142

Он продолжал говорить, но я его не слушала, потому его слова пролетали мимо меня. Неважно, что он там хотел сказать.

Я смотрела на его движущиеся губы и пыталась отыскать в себе сочувствие и тайное желание его простить. Я погружалась все глубже в поисках доброты и способности прощать и исцеляться. Мне подвернулась прекрасная возможность повести себя как зрелый, мудрый человек.

Я встала на цыпочки, чтобы смотреть на него сверху вниз.

— Не разговаривай со мной, – холодно улыбнулась я. – Никогда больше.

В моей душе осталась лишь ярость.

Титус сжал челюсти, прищурился, и в его глазах зажглись искры гнева.

— Я пытаюсь стать лучше, – процедил он. – Прости меня за все, что я сделал. На самом деле ты вовсе не брошенный мут и… Мне действительно очень жаль, и я буду тебе очень благодарен, если ты примешь мои извинения и…

Я ответила ему с издевательски грустным выражением лица:

— Извинения не принимаются.

Так дело в моем новообретенном наследии. Придурок.

— Нет. – Титус встревоженно покачал головой, его шея пошла пятнистыми пятнами, когда он столкнулся со мной грудью. – Ты не понимаешь… Я говорю искренне. Я работаю с психологом. Мне кажется, что…

Я язвительно рассмеялась.

— Попробуй лопату, она дешевле.

Он нахмурился от недоумения. Кто-то явно никогда не слышал о старом добром ударе по голове.

Он продолжал:

— В любом случае мне кажется…

— Заботиться о твоих чувствах не моя работа.

Титус оскалился.

— Перестань меня перебивать. Это…

— Раздражает, да? – подсказала я. – Когда другому посрать на твои чувства.

Титус покачал головой. Потоки прибывающих в зал людей плотнее смыкались вокруг нас.

— Я знаю, что поступил неправильно! – Он указал на мою корону. – Для Дома Диониса важно поддерживать хорошие отношения с Домом Аида и…

— Так тебя твой Дом заставил извиняться? – Моя улыбка сменилась хмурой озабоченностью (притворной). – Бедняга.

Его лицо стало пунцовым.

— Почему ты так себя ведешь? Раньше ты не была такой болтливой. Ты вела себя тихо и не…

— Не смей. – Я столкнула его руку и подняла палец к самому его носу. – Не смей притворяться, что хоть что-то обо мне знаешь. То, что я не говорила чего-то вслух, вовсе не значит, что я не думала об этом.

Он грубо провел рукой по своим растрепанным рыжим волосам.

— Да просто ты не слушаешь, что я пытаюсь… Подожди, а о чем ты тогда думала?

Я наклонилась ближе.

— Мне хотелось, чтобы ты умер.

— Чего? – Он отшатнулся, не отрывая взгляда от моих глаз, которые наверняка налились кровью. – Что ты только что сказала? – спросил он. – Ты же наследница Дома Аида! Ты не можешь так говорить. Где твоя честь и…

— Уходи, пока не опозорился еще больше. Я никогда не прощу тебя, потому что… – Я ткнула пальцем в его грудь. – Мне ни черта не хочется.

Вокруг нас гремела рок-музыка.

Моцарту бы не понравилось.

Я улыбнулась еще шире.

Титус задыхался от возмущения.

— Вы, Хтоники, и правда все сумасшедшие, на хрен. – Он скривился. – Ты наверняка и Медузу им помогла освободить. Вы все психопаты-убийцы.

Я рассмеялась, запрокинув голову.

Судя по потрясенному выражению его лица, не так он представлял себе наш разговор.

Люди вокруг засуетились, троих Олимпийцев буквально отбросили в сторону, освобождая проход.

— Вот ты где, – сказал Август. – Мы тебя обыскались.