Пока не погаснет последний фонарь. Том 4 - Вероника Шэн,Ангелина Шэн Страница 143

— Это Араи написал, – рассказал Ивасаки. – И он же вспомнил про баку.

— Надеюсь, что, хоть я онрё, а не оммёдзи, эти обереги будут работать, – заговорил Араи.

— Тебе обязательно постоянно напоминать, что ты онрё? – поморщился Ивасаки.

— А тебе обязательно постоянно напоминать, что ты человек? – с насмешкой поинтересовался Араи.

— И когда это я об этом напоминаю?

— Да постоянно. Когда дышишь. И сердце у тебя все время бьется.

Ивасаки явно хотел что-то ответить, но сдержался, лишь смерил Араи мрачным взглядом. Помолчав пару мгновений, он все же вновь заговорил:

— Отдай мой телефон, я не разрешал его брать! – Он в возмущении забрал свой телефон. – И как ты вообще его разблокировал? Я не называл тебе пароль!

— Так же, как избавлялся от наручников, – с легкой издевкой пояснил Араи.

Ивасаки с подозрением покосился на него:

— Ясно… Скоро начнешь путешествовать через телевизор.

Араи ответить не успел – из кухни вышла Йоко. И выглядела она до того довольной, что я не сдержала улыбки. Видимо, несмотря на усталость, несмотря на все обстоятельства, ей было приятно после стольких дней вернуться к любимому делу. Пусть в реальном мире не прошло и двое суток.

— Все готово! – объявила она.

И я почти порадовалась, что она, сама того не подозревая, закрыла опасную тему. Пусть Араи и шутил, пусть Ивасаки и отвечал колкостями на его веселую издевку…

Лучше было об этом не задумываться.

Как оказалось, Йоко приготовила суимоно[37] с креветками, рис с лососем и тэмпуру[38] из овощей. И хоть я уже несколько дней как вернулась в привычный мир, где продукты можно просто купить за обычные деньги, такое разнообразие еды, не сухой лапши, крекеров или риса, меня почти удивляло. Причем непонятно было, чего в этом удивлении больше: радости или печали.

Стульев было лишь два, и еще один принес из своей спальни Хираи, поэтому за стол сели только я, Йоко и Эмири, а остальные остались на диване и кресле.

Аппетита у меня не было, и не только из-за переживаний. Стоило только посмотреть на еду, как я вспоминала те кафе, в которых заправляли ёкаи, вспоминала, что там творилось, и к горлу поднималась тошнота. Но я понимала, что поесть надо, к тому же не хотела привлекать к себе лишнее внимание.

Йоко, Эмири и Ивасаки о чем-то переговаривались, и к их беседе время от времени подключался и Хираи. Араи молчал, к тому же по понятным причинам не ел. И я вновь вспомнила, что ни разу не видела его за едой. Когда в том городе мы все вместе садились обедать или ужинать… Араи отказывался от еды, ссылаясь на то, что еще не голоден.

Кадзуо, пока был икирё, тоже не нуждался в еде. Но теперь вновь стал человеком и должен был есть, как и все остальные. Вот только он едва ли притронулся к ужину и, сжимая палочки в руках, невидяще смотрел в тарелку.

Мне так хотелось подойти к нему и поддержать… хоть как-то. Но я понимала, что при всех не смогу ничего сказать.

Йоко, кажется, все же заметила, что с Кадзуо что-то не так, я видела это по ее взгляду. Но она тоже не стала заострять на этом внимание, не стала ни о чем спрашивать. Скорее всего, списала мрачную молчаливость Кадзуо, который и в обычное… относительно обычное время не был слишком уж разговорчив, на недавно вернувшиеся воспоминания.

Я вновь задалась вопросом: каково это? Не помнить ничего, а затем понять, что… помнишь? Когда люди, еще мгновение назад бывшие совершенно чужими, становятся тебе знакомы и даже близки?