Одержимые - Витольд Гомбрович Страница 152

Тут в дверях и в самом деле появилась пани Охоловская – печальная, с синяками под глазами.

— Не могли бы вы объяснить мне, что здесь происходит? – спросила она.

Только сейчас Хинч заметил всеобщий переполох. Прислуга тащила чемоданы. В глубине дома мелькнули Гнетунская, докторша и Шимчик – все в дорожном платье.

Пани Охоловская развела руками.

— Я только четверть часа как из Варшавы, – сообщила она. – Ездила туда из-за этой ужасной истории с Малиняком. Майю не застала, приехала обратно. Говорят, вы ее привезли. Но что же тут творится? Все хотят покинуть пансион, причем немедленно, ночным поездом! А где Майя? Вы бы, – обратилась она к подошедшим чиновнице, докторше и советнику, – хоть до завтра подождали.

— Исключено! – отрезала Гнетунская. – Я получила срочное известие. Вынуждена ехать немедленно!

— А я составлю вам компанию! – воскликнула докторша.

— А я позабочусь о вас обеих, – добавил советник.

Молодые супруги тоже собирались в путь. Никто не желал оставаться на ночь в Полыке.

— Паника, – констатировал Хинч, безуспешно пытаясь подыскать для пани Охоловской какое-нибудь приемлемое объяснение. – Боюсь, это я виноват, – признал он наконец. – К сожалению, людей пугают мои… ну, некоторые мои особенности, о которых вы, вероятно, слыхали. А кроме того, я был настолько неосторожен, что после ужина устроил небольшой спиритический сеанс. Вероятно, это и вызвало массовый исход ваших постояльцев.

— Где Майя? – повторила пани Охоловская, словно не слыша Хинча.

Тот же самый вопрос терзал и ясновидящего.

Глава XX

Если до сих пор Майя с недоверием относилась к предположениям Хинча, которые казались ей невероятными и даже абсурдными, то после сеанса она изменила свое мнение. Прежде она в глубине души была убеждена, что Лещук либо просто сошел с ума, либо притворяется безумным, опасаясь наказания за содеянное. Однако теперь девушка и в самом деле начинала верить, что он одержим, что им завладела какая-то потусторонняя сила. Все его действия были явно связаны с той комнатой. Лещук оказался заражен какими-то неведомыми флюидами!

Но ведь коли так, то все возможно! Значит, он по природе своей не таков, каким она его представляла, значит, и это убийство, и его прежние странные поступки связаны с воздействием некой внешней силы? А может, он вообще не убивал Малиняка? Может, старика убило все то же зло? Но тогда получается, что Лещук не лгал, обвиняя ее в убийстве? А если он обвинял ее, то… то вдруг именно эта мысль заставила его бежать из Варшавы, вдруг именно из-за нее, Майи, он погрузился в безумие, поддался влиянию комнаты?! А это могло означать, что он ее любит. Однако…

Майя, терзаясь, шагала из угла в угол. Идти к нему или нет? Больше всего девушку мучило, что Лещук с той роковой ночи не выносил ее присутствия, что они оказались разделены. Идти или не идти? А вдруг это ему навредит, вдруг у него снова случится припадок? Но Майя чувствовала, что должна попытаться. Была уверена, что только она сумеет вылечить юношу.

Если он ее любит… Вот бы он ее любил – вот бы действительно именно из-за нее впал в такое состояние! Это бы означало, что его спасение в ее руках и что она для него лучшее лекарство!

И Майя нажала на ручку двери.

Лещук лежал на кровати и даже не дрогнул, когда она вошла. Они молча смотрели друг на друга. Майе стало не по себе.