Узы Геркулеса - Жасмин Мас Страница 155

Колизей затих, и раздались шепотки недоумения.

Чарли рядом со мной замер, но я не видела его лица, потому что его голова все еще лежала у меня на плече.

Я повернулась к Дрексу и спросила:

— Кто они?

С губ лились струи дождя.

— Понятия не имею.

Харон громко выругался.

Мы с Дрексом обменялись недоуменными взглядами.

По Колизею прокатился ужасающий рокот.

По четырем лицам поползли тени, кожа сморщилась, бледные фигуры увеличивались в размерах, обрастая мышцами и вытягиваясь ввысь.

Их лица трансформировались, разбухая, и становились безобразнее.

Они запрокинули головы и зарычали. Толстые изогнутые рога выросли из их лохматых голов.

Спарта закричала.

Главы Хтоников повскакивали на ноги. Сидела только Персефона. Она оглянулась на меня, ее взгляд был полон сожаления.

Я хотела было спросить, что это значило, но она уже отвернулась.

Почему она так на меня посмотрела?

— Это что… – От шока Дрекс не договорил.

Я взглянула на хлопавшие на ветру флаги Хтонических Домов – флаг Дома Ареса метался быстрее остальных.

Логично. Он был сыном Дома Ареса.

— Минотавры, – выдохнул Дрекс.

У Чарли задрожали руки, и я сжала его сильнее. Ругань Харона становилась все громче.

— О чем, черт возьми, думает федерация? – бросил Август.

Зевс стоял на подиуме на краю арены и суровым взглядом смотрел на песок. Капли шипели, едва коснувшись его кожи, скипетр искрился.

Четыре минотавра стояли посреди арены. Ростом они не уступали циклопам, но были в разы мускулистее. Смертоносные рога торчали из звериных черепов, мышцы непристойно перекатывались на бугристых бедрах.

Вместо ступней выросли копыта.

Я вспомнила уроки Августа. Минотавры сильнее и быстрее Спартанцев. Они могут разбить все ваши внутренние органы с одного удара. Одно движение – и вы обезглавлены.

На арене стояло четверо таких.

Готовые убивать.

Ахиллес поднял руки к затылку. Минотавры присели.

Ахиллес медленно расстегнул кожаные ремни.

Спарта замолчала: в Колизее стало так тихо, что можно было услышать, как падает булавка.

Даже минотавры перестали рычать, и существа, и Спартанцы затаили дыхание.

Маска Ахиллеса упала в лужу.

Все оказалось гораздо хуже, чем я могла себе представить.

Острый подбородок, гладкая бронзовая кожа, широкие, полные рубиновые губы. Красота Ахиллеса была классической и соперничала даже с привлекательностью Патро. По крайней мере, соперничала бы.

Рядок белых шрамов в форме буквы «Х» рассекал его губы. Морщинистый, выпуклый рубец тянулся от скул до самого подбородка.

Дрекс охнул, потому что тоже понял.

Кто-то хотел зашить Ахиллесу рот.

Они пытались заставить его замолчать. Безжалостно.

Тошнота подступила к горлу, и я прикрыла рот рукой.

Все четыре минотавра пригнулись, нацелившись острыми рогами прямо в Ахиллеса.

Воздух звенел от напряжения – словно колючая проволока скрежетала по ядерной бомбе, – все затаили дыхание.

Я ждала, когда Ахиллес заговорит, воспользуется своим легендарным даром и подчинит себе минотавров одним лишь голосом.

Но он сжал губы в тонкую линию и медленно отступил.

Ветер завывал, мечась по Колизею, дождь заливал трибуны хлесткими струями.

Минотавры наблюдали за каждым движением Хтоника, напряженные и готовые действовать.

Ахиллес продолжал отступать, увеличивая расстояние между ними и собой. Неро за его спиной свернулся в клубок на краю арены, словно пытался исчезнуть.