Узы Геркулеса - Жасмин Мас Страница 159

— Она что, только что… душила тебя? – Его слова снова звучали обманчиво спокойно. Таким тоном он обычно говорил перед тем, как ему окончательно сносило крышу.

— Успокойся, – попросила я.

— Я и так чертовски спокоен! – Август резко взмахнул руками.

— Убедительно, – не верила я.

— Нам защитить тебя от Никс? – спросил Харон более низким голосом. – Она тебе угрожает?

Я поперхнулась, на этот раз от недоверия.

Они что, сейчас серьезно?

— Мы просто дурачились, – отчеканила я каждое слово. – Вышло забавно.

Никс лениво обвилась вокруг моих плеч.

— Они же знают, что я могу убить их прямо сейчас, если захочу, да?

Лицо Харона побагровело.

Я вздохнула; мужчинам не дано прочувствовать, каково это, когда твоя лучшая подруга – ядовитая змея. Им просто не понять такой стиль жизни.

Август какое-то время стоял с закрытыми глазами, бормоча себе под нос молитву Кроносу на латыни.

Наконец он открыл глаза и расслабил плечи.

— Хорошо, – выдохнул он.

— Хорошо?

— Я доверяю тебе и уважаю твое решение.

Он покраснел.

Тудум-тудум-тудум.

Мое сердце забилось, и вовсе не от страха.

— Ты… не хочешь потанцевать с нами? – процедил Харон сквозь стиснутые зубы, затем поклонился и подал мне руку.

Август тоже предложил мне раскрытую ладонь.

Тудум-тудум.

Ошеломленная, я потянулась к ним.

Они схватили меня за руки. Чувствовалось в этом что-то непристойное.

Симпозиум перестал иметь значение.

Больше никого не существовало.

— Давай потанцуем, дорогая, – сказал Август. Его голос звучал словно бархат, обернутый шелком. Он притянул меня к себе, моя грудь касалась его груди.

Харон пристроился мне за спину.

И снова я оказалась между ними.

Мы кружились по танцполу.

Одной рукой Август держал меня за руку, а ногтями другой мягко впивался в поясницу. Харон обхватил меня за бедра сзади.

Четыре точки соприкосновения.

На поворотах они сильнее сжимали мои пальцы, и перед глазами у меня сверкали звезды.

Харон рассмеялся глубоким басом за моей спиной – Никс переползла с моих плеч на его.

Она танцевала вместе с нами.

— Алексис, – прохрипел Харон, наклоняясь ближе, и его дыхание обдало мне висок. – Если не хочешь сражаться… мы позаботимся о том, чтобы ты не участвовала в состязании.

Август встретился со мной взглядом.

— Лучше я пойду на войну, чем буду смотреть, как ты страдаешь на арене. Только скажи. И мы ее начнем.

От кого-то другого эти слова прозвучали бы чересчур самонадеянно.

Но старший наследник Дома Ареса и Охотник сказали ровно то, на что были способны.

У меня закружилась голова, и вовсе не от танцев.

Тудум-тудум-тудум-тудум.

Они говорили о предательстве – пожизненном заключении в самой опасной тюрьме на Земле – только потому, что хотели защитить меня от жестокости спартанского мира.

Я положила голову на грудь Августа, чем удивила саму себя. Он вздрогнул. Его сердце билось в такт моему.

Играла музыка – Бетховен.

Фантомная боль жгла мне левое ухо, ухо Харона.

Их предложение было так просто принять. Конечно, я не хотела сражаться. Я грезила о возможности засесть в какой-нибудь темной комнате и решать эзотерические математические уравнения, которые, скорее всего, не имели практического применения.

Но на вилле Церера ждала моего возвращения. Она верила в меня.

Мне не нужны были мужья, которые разрывали бы себя на части, лишь бы сохранить меня целой.