Узы Геркулеса - Жасмин Мас Страница 161

— Заприте за нами, – приказал Август, указывая на цепь, висящую на каменной стене.

— Конечно, сэр, – хором ответили охранники, а затем низко поклонились.

И кто тут на самом деле пленник?

Я вдруг засомневалась.

Август придержал дверь, пропуская меня в комнату, освещенную лишь одним медным бра, горящим на дальней стене.

Харон зашел следом за мной, так и не убрав руку с моего затылка.

Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась.

Пушистик-младший, адские гончие и Поко храпели, сбившись в очаровательную лохматую кучу меха и костей. Они едва помещались в узком пространстве у изножья кровати.

Вздутая шишка на спине Пушистика-младшего оставалась все такой же голубой, но он, по крайней мере, не скулил, а просто крепко спал. Мне вдруг подумалось, что мы с ним оба последнее время светились. Может, есть какая-то связь?

Пауза затянулась.

Мои мужья возвышались надо мной, ожидая.

Я посмотрела на кровать, которая была слишком мала для нас троих, былая смелость таяла.

— Что теперь? – спросила я.

— Выбери число, – приказал Харон, и тени осели на острых чертах его лица. – Один… или два?

Август сжал руки в кулаки.

В комнате воцарилась зловещая атмосфера.

— Два? – неуверенно предложила я.

Харон открыл дверь в ванную и придержал ее для меня, улыбаясь жестокой улыбкой.

— Значит, душ…

Глава 39. Святые покровители греха

Алексис

— Мне нужно кое в чем признаться… – Я задрожала и обняла колени, слова застряли в горле.

Уверенность иссякла.

Полностью одетая, я сидела на закрытой крышке унитаза и боялась, что если попробую раздеться, то вместе с тогой сниму и кожу.

Волосы торчали во все стороны, я ничего вокруг не видела, в левом ухе звенело. Когда мне следовало проявлять ласку и нежность, я вела себя слишком забито, недружелюбно и избегала прикосновений; когда следовало быть свирепой, наоборот, действовала слишком мягко.

За нами в колеблющемся свете свечи посреди пустой душевой кабины из старых труб хлестали обжигающие струи воды. Харон и Август занимали почти все пространство маленькой комнаты; мы едва помещались.

В сознании визжали сирены.

ОПАСНОСТЬ. Не трогайте хищников.

— Говори, carissima, – навис надо мной Харон. Его пронзительные глаза были рокового голубого оттенка, цвета замерзших губ, едва смыкающихся над стучащими от холода зубами посреди заснеженной Монтаны. Цвета переохлаждения. – Расскажи нам.

Я молчала.

— Алексис. – Казалось, что Август ласково перекатывает мое имя на языке. – Дорогая… пожалуйста.

Пар смешался с тенями, окутывая обоих мужчин темной дымкой.

Безжалостные, злобные боги.

— Я боюсь.

Харон вздернул брови, глядя на меня сверху вниз. Татуировка с изображением костей была ярким напоминанием обо всей глубине его развращенности.

— Мы такие, какие есть, – холодно сказал Харон. – Ты такая.

— Вас нельзя назвать хорошими мужчинами, – прошептала я.

Харон усмехнулся, сверкнув клыками.

— Нет, нельзя… Но ты и так это знала.

Август молча изучал меня взглядом.

Они не обманывали меня банальными фразами, не обещали быть нежными, нормальными любовниками.

Харон склонил голову в сторону – на месте уха у него остался выпуклый шрам.

Ужас отступил.

Август не моргая смотрел мне в глаза.

— Кронос создал нас, чтобы мы стали твоими мужьями. Мы одна душа, разорванная на три части. Не бойся нашей любви.