Чу-zone. Костик сынок мэра - Виктор Стогнев Страница 164

* * *

Лена открыла дверь. В коридоре стояла пожилая женщина с синей косынкой на голове, из-под неё на лоб в морщинах выбился седой локон. Длинный тонкий нос загнут к длинному острому подбородку, на носу большая бородавка.

Морщинистые щёки впалые, седые брови кустиками, большие васильковые глаза хулиганские – злые, бесшабашные и весёлые. Одета бабка в тёплую джинсовую куртку, колени прикрывает подол синего платья или юбка в белый горох, на ногах чёрные треники с двумя полосками, обута в белые кроссовки, из которых выглядывают цветастые тёплые носки.

На плече клетчатая хозяйственная сумка, в левой руке зачем-то бидон. Она спросила скрипучим тонким старческим голосом:

— Вам что ли домработница нужна?

— Да-да, нам, – проговорила Лена. – Проходите, пожалуйста, Евгения Александровна.

Бабка вошла и заметила:

— Алексеевна, с вашего позволения.

— Ой, извините, Евгения Алексеевна, – тут же сказала Лена.

— Да и не за что, – отозвалась женщина. – Я необидчивая, а папе моему похеру, помер давно…

Она огляделась в прихожей, поставила на пол сумку и бидон, сняла куртку и, вешая её на крючок, заметила:

— А тапок вы для меня не приготовили. Ну да ладно, – она вынула из сумки тапочки. – Вот как знала.

Старушка переобулась, а Лена представилась сама и представила Костю. Тот молча и как-то грустно смотрел на старушку.

— Куда сейчас? – спросила Евгения Алексеевна.

— Пожалуйста, за нами на кухню, – пригласила Лена. – Чаю попьём.

Костя поставил чайник кипятиться, а Евгения Алексеевна на кухне вынула из сумки обычный веник и поставила у стены. Костя заметил на венике чей-то расплывчатый тёмный силуэт. Оно сползло с веника и убежало в комнаты.

Костя проводил явление глазами. Евгения Алексеевна заметила его взгляд и пояснила:

— Вот взяла с собой домовёнка в помощники. Кстати, у вас для него блюдце есть?

Лена достала блюдце из шкафа на стене, подала бабушке и спросила:

— А вам не жалко домовёнка отдавать?

— Жалко, конечно, коли платить будете мало, – ответила Евгения Алексеевна, поставила блюдце у стены на пол и налила в него молока из бидона.

— Сьюзи говорила, что тысяча чудиков в месяц, – сказала Лена.

— И мне про тысячу Сьюзи говорила, – призналась бабка. – А коли положите две, я возражать не стану.

Лена засмеялась и заявила:

— Этот месяц будем считать испытательным сроком, а дальше подумаем.

— Тогда я пока себе не стану заводить нового домового, – заявила Евгения Алексеевна. – Вот коли жалование не повысите, съебусь и этого заберу.

Лена снова засмеялась, и как раз щёлкнул чайник. Костя взял банку кофе, и бабушка молвила:

— А чаю у вас, похоже, нету.

Она подошла к своей сумке и вытащила пачку пакетированного чая, говоря:

— Мне для сердца кофе нельзя.

Она бросила в кружку пакетик и сказала Косте:

— Кипятку в кружки не доливай на два пальца.

Он налил, как сказали, а Евгения Алексеевна подождала минутку, выбросила чайный пакетик в мусорное ведро, что нашла в ящике под раковиной, и долила всем молока из бидона. Уселись за столом, и Лена, насыпая в кофе с молоком сахару, проговорила:

— А вам по силам будет у нас работать?

Евгения Алексеевна ухмыльнулась и, тоже насыпав в кружку сахару, проскрипела:

— Паршиво выгляжу? Ну да, и сама знаю. А всё неразделённая любовь! – она грустно вздохнула. – Я ведь тоже была молодая красивая.