Одержимые - Витольд Гомбрович Страница 168

Увы! Профессор заторопился – и случилась катастрофа! Он задел чемоданчиком за перила, тот открылся – и полотенце упало в двух шагах от Майи, которая как раз подходила к их коляске.

Она застыла как вкопанная.

— Все в порядке! – закричал Хинч, пытаясь заслонить собой полотенце.

Девушка рассмеялась.

— Не беспокойтесь, – сказала она, – меня это больше не пугает.

И слегка поддела опасную тряпку ногой.

— Вы не боитесь? – спросил профессор изумленно.

— Абсолютно. Ведь Лещук выбросил ее в окно, и с ним ничего не случилось.

— Браво! – воскликнул Хинч взволнованно. – Значит, вы побороли страх? Полотенце больше на вас не действует?

— Нисколько. А знаете почему, господа?

Майя указала на Лещука, который шел к ним по аллее.

— Вот почему, – сказала она.

Они изумленно вскрикнули. Лещук был абсолютно сед!

Возвращаясь тогда вместе с ним из замка, они этого не заметили. Но теперь, при дневном свете, голова его белела, как молоко, и юноша выглядел так, будто его околдовали.

— Тут требуется понимание женской души, – принялась объяснять Майя, вроде бы в шутку, но на самом деле волнуясь, когда они втроем уселись на скамейку возле теннисного корта. – Одна в комнате я ужасно боялась, но перепугалась еще больше, когда рядом со мной оказался Лещук. В темноте я его не видела. Я думала, что он тоже струсил, и потому начала бояться – как бы это сказать? – за двоих, и за себя, и за него. Но потом, когда он, насвистывая, выбросил полотенце в окно, я вдруг поняла, что он совершенно спокоен. И это было еще хуже. Я решила, что он попросту слишком туп, слишком недалек, чтобы бояться. После этого его появление в старой кухне потеряло для меня всякую ценность. Если раньше мне казалось, что он жертвует собой ради меня, то теперь я решила, что ему это ничего не стоит. Я ведь совсем его не знала. Он был для меня темнее, чем та страшная комната. Мне думалось, что он другой, не такой, как я. И только сегодня утром, увидев, что он поседел, когда насвистывал рядом с этим полотенцем, – я поняла…

Майя запнулась и покраснела.

— Он отыскал в себе эту силу, потому что вы решились пойти в ту комнату. Он заразился вашей смелостью и решимостью, – сказал Хинч, не скрывая радости. – Но у меня есть для вас новость. Теперь известно, кто убил Малиняка.

— Меня это не интересует.

— Как так?! Вам неинтересно?

— Нет. Я точно знаю, что не он. И не я. Видите ли, – продолжала Майя медленно, окидывая взглядом старый двор и постройки в его глубине, – мы долго сомневались друг в друге, но раз уж теперь обрели взаимное доверие, то никакая, даже самая дикая история не заразит нас сомнением. И никакие флюиды к нам не пристанут. Мы защищены.

— Слава богу! – воскликнул Хинч. – Наконец-то вы это поняли! В этом мире, полном неясностей и загадок, мрака и тумана, чудес и ошибок, существует только одна непреложная правда – правда характера!