Узы Геркулеса - Жасмин Мас Страница 169

Мысленная заметка: сломать ему левый локоть.

Алексис повернулась и смерила меня гневным взглядом, будто услышала мои мысли.

Я улыбнулся в ответ.

Она нахмурилась.

— Прекрати, – сказала она, взглядом указав на Дрекса.

— Прекратить что? – в притворном недоумении уточнил я.

Алексис закатила глаза и снова повернулась к Дрексу. Она оживленно разговаривала, размахивая руками, и черты ее лица казались такими мягкими и сияющими.

Я тяжело вздохнул. Она явно радовалась их дружбе и расстроилась бы, случись с Дрексом что-то плохое.

Мысленная заметка: сломать ему локоть так, чтобы это выглядело как случайность.

Толпа начала скандировать, и камни задрожали.

Бум. Хлоп. Бум.

— Охотник!

Бум. Хлоп. Бум.

— Охотник!

Бум. Хлоп. Бум.

— Охотник!

Солнечный свет отражался от песка и бил в глаза резкими бликами.

Харон вышел на свет с Адом и Гончей по обе стороны.

Толпа охнула, присмотревшись, но потом снова продолжила скандировать.

Спарте было непривычно видеть адских гончих Харона. Его всегда называли слабым и считали слишком диким, чтобы у него появился покровитель, а у него их было двое, и оба чудовища.

Они шли вместе, и его татуировка с изображением костей приобрела совершенно новый смысл.

В его руке сверкал серебристый лук. Увидев это, Артемида напряглась.

Харон специально выбрал ее оружие.

Она тайно отреклась от него, считала позором, но остальные Спартанцы по-прежнему были уверены, что он представляет ее Дом.

Харон высмеивал все, что было ей дорого.

Меня переполняла гордость.

Когда он был мальчиком, они переломали ему ноги и смотрели, как он в отчаянии ползет по песку. Затем Олимпийцы притащили его обратно на арену, ставили клеймо за клеймом, пока он не отключился от боли, и бросили, чтобы он снова полз к выходу.

Они думали, что сломали его.

И вот Харон беззаботно шел с улыбкой на лице, утирая им носы. Я чувствовал боль, которая пронзала его колено при каждом шаге, но он ничем не выдавал своего страдания.

Колизей с нарастающим восторгом скандировал:

— Дом Артемиды!

Ни один из них не мог даже представить, какой ад он пережил.

Суть Дома Ареса заключалась в физических мучениях, а Дом Артемиды был школой психологических игр.

Харон приветственно махнул рукой Артемиде, и вокруг нее появился алый туман.

Харон остановился посреди арены, вытащил серебряную стрелу из колчана на спине и натянул лук.

— Дом Артемиды… Охотник… Дом Артемиды… – Вся Спарта присоединилась к скандированию, и громкость криков резко возросла.

Ворота медленно открылись.

Кря-я-я-я-я-як.

Кожистые черно-зеленые чешуйки скользнули по песку.

Кто-то вскрикнул.

То тут, то там на трибунах раздавался грохот взрывов, и люди исчезали в черном дыму: трусливые Олимпийцы телепортировались прочь.

Неужели снова?

Аид сжал кулаки от ярости и закричал:

— Во имя Кроноса, что это такое?

Главы Домов повскакивали с мест. Афродита указала на Зевса:

— ОБЪЯСНИСЬ!

Зевс неотрывно смотрел на Харона.

Три Тифона скользили по песку.

Шестиметровые, упитанные, похожие на змей чудовища с клювами на человекоподобных лицах. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Они ползли вперед, бесполезно махая короткими кожистыми черными крыльями.

Чудовища седьмого класса опасности.

Статус: убить на месте.

Они жили на заброшенных островах в Адриатическом море. Были печально известны своей манерой по ночам нырять в океан и охотиться на акул, обитавших в подводных пещерах. Ревностные охранники своей территории и крайне опасные звери: их слюна выжигала плоть.