Узы Геркулеса - Жасмин Мас Страница 176

Судя по нервному шепоту на трибунах, больше никто в Спарте не поверит в его игру.

Поко громко заверещал, и над ареной разнесся стук его маленьких черных лапок по кирасе.

Август улыбнулся его выходке.

Из них получилась колоритная пара – монстр и его наряженный енот.

Август остановился и повернулся к нашей секции трибун. Прикрыв окровавленные глаза от солнца, он положил руку на сердце.

— Что… он делает? – спросила Алексис.

Я звучно сглотнул и сжал ее руку.

— Он сделал… – Комок в горле мешал мне говорить. – …Это ради тебя.

— Что?

— Август… продемонстрировал всю полноту своей силы, чтобы защитить тебя. Он быстро разобрался с минотаврами, чтобы они не смогли ранить ни его, ни тебя… Он сделал все, чтобы ты не почувствовала его боль.

Алексис оглядела Колизей.

— Но теперь они боятся его. – Она говорила тихо, неуверенно.

Я поднес ее руку к своему бьющемуся, покрытому волдырями сердцу.

— Ему на них плевать, – сказал я. – Для нас важна только ты.

Преисполнившись благодарности, я кивнул Августу.

Пальцы Алексис дрожали в моей руке.

Скоро… настанет ее очередь сражаться.

Я поднес ее ладонь к губам и нежно поцеловал каждую костяшку.

С ней все будет хорошо.

По-другому и быть не может.

Иначе мы развяжем войну.

Глава 43. Двенадцать подвигов Геркулеса

Алексис: СГС, день 13

Кулаки забарабанили в дверь, охранники-Олимпийцы что-то прокричали.

Я открыла глаза.

По конечностям разлились отголоски боли.

Тускло горели факелы, тени плясали по пустой кровати, измазанной кровью.

— Август?.. Харон? – позвала я, вглядываясь в темноту.

Никто не ответил.

Пушистик-младший заскулил и, пошатываясь, поднялся на ноги. На полу остался только он. Ни Поко, ни адских гончих в комнате не было.

Они бы меня не бросили… Только не сейчас. Не перед моими подвигами. Не в самый важный день моей жизни.

— Выходи! – крикнул охранник снаружи.

Что-то категорически не так.

Сердце бешено колотилось в груди. Ноги странно ныли. Я встала, прошла в ванную и умылась ледяной водой. Разноцветные глаза в зеркале смотрели на меня в панике.

— ЖИВЕЕ!

Я наспех заплела волосы в косу, но они все равно торчали в стороны, как бы отчаянно я ни пыталась их пригладить.

Охранник крикнул:

— Еще минута, и мы заходим!

Я сунула ноги в ботинки и с трудом завязала шнурки непослушными пальцами.

Громыхнул засов, охранники открывали дверь.

Я встала, готовая уйти…

Мои глаза расширились, и я в панике обернулась, схватила свой счастливый калькулятор с кровати и сунула его в карман тоги, зовя Никс.

От подушек донеслось сонное шипение. Я запрыгнула на кровать, яростно шаря по ней руками, пока не нащупала теплые чешуйки.

— Нет… поспа-а-а-ать, – пожаловалась Никс, пока я наматывала ее себе на шею.

Сердце выпрыгивало из груди от мысли, что я чуть про нее не забыла.

БАХ.

Дверь распахнулась, и в комнату хлынул свет.

Снаружи ждала дюжина охранников. В конце группы стояли Титус и Алессандр. Мы встретились взглядами, и они открыли было рты, чтобы что-то сказать, но, увидев выражение моего лица, передумали.

— ПОШЕВЕЛИВАЙСЯ! – Старший охранник вошел в комнату и махнул искрящейся дубинкой в сторону коридора.

Мне не нужно было повторять дважды.

Пушистик-младший с лаем выбежал из комнаты.

— Нет, останься. Не нуж… – Я онемела. – Господи Иисусе.

Охранники отшатнулись в сторону.