DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 18

— Ты что, – спросила Лиза, – теперь ты всегда будешь внутри… меня?

— Может быть, наоборот? – усмехнулся Волк. Теперь Лиза точно знала: он способен смеяться. – Подумай.

Квартира показалась ей невыносимо тесной, душной клеткой; непригодным для жизни скопищем мертвого пыльного хлама. Лиза хотела написать короткое письмо и собрать самое необходимое тихо, незаметно. Потом она что-нибудь придумает.

— Интересно что, – оценил Волк эти мысли.

— Помолчи! – велела ему Лиза и сказала себе: – Я только взгляну разок.

— Я бы на твоем месте подумал, – предостерег Волк, и Лиза на мгновение остановилась у двери комнаты. Но уйти вот так, зная, что, вероятно, больше никогда не увидит дочь, было слишком мучительно.

— Я только взгляну разок, – повторила она.

Стаська спала, накрывшись старой толстовкой. Круги под глазами сгладились, она дышала ровно и тихо.

Лиза все-таки не удержалась, погладила дочь по щеке, ощущая мягкую упругость кожи. Ее мгновенно обдало жаром, рот наполнился вязкой тягучей слюной, она отшатнулась, но поздно: Стаська вздрогнула, заворочалась, открыла глаза.

— Мама?

— Спи, – прошептала Лиза, пятясь к двери.

— Мам? – с тревогой повторила Стаська, садясь на кровати, вглядываясь в ее лицо.

Лиза не отвечала. Она пыталась, пыталась и не могла отвести глаз от того места, где под кожей, такой нежной, такой гладкой, билась, как маленькая птичка, жилка, поддерживая жизнь в этом горячем, юном, здоровом, красивом теле. От него исходил аромат тонкий, как последний весенний лед, и нежный, как рассвет, и манящий, как…

— Мама? Почему ты так смотришь?

Тревога в голосе Стаськи переросла в страх.

— Мам, почему у тебя такие глаза?

Хворь № 2. Александр Сордо. Кормить коменданта запрещено

Тёмик

Пока я скреб присохшие остатки гречки в кастрюле, на кухню зашла Алечка. Похоже, собралась куда-то – апельсиновые тени на глазах, белая блуза, широкая юбка в складочку до середины бедер, черные гольфики чуть выше колена. Я с трудом оторвал взгляд от ее белых нежных ног, дразнильной полосочки бедер между юбкой и гольфиками – аж хрусталик зазудел.

— Привет! На посвят идешь? – Алечка ополоснула кружку в соседней раковине. – Говорят, ночью вся общага гудит, профком наливает.

Я оглядел свою майку с дыркой и серые треники. Еще усерднее заскреб гречку.

— А, сегодня?.. Спрошу Лёху, он вроде в профкоме. И это… Если что, я переоденусь.

Она хихикнула и выскользнула в коридор, вытряхивая на линолеум капли из кружки.

Ах, Алечка. Моя мечта, мой сладкий сон, смешная девочка с русыми хвостиками, тонкогубая светлоглазая эльфийка. Когда-нибудь я перестану тупить при виде твоих бедер над гольфиками.

Гречка размокла. Пальцы скрипели от горячей воды. Рядом над раковиной склонился парень – незнакомый, патлатый, со старших курсов. Я кивнул ему. Тот молча взял губку для посуды, сунул ее в рот и начал жевать.

Я замер.

Лёха

ИНСТРУКЦИЯ ПО ВЫЖИВАНИЮ

1. Запрещено громко смеяться после 23:00. Вас могут услышать.

2. Выходить на улицу можно только во внутренний двор.

3. Нельзя курить в комнатах, кроме случаев инфицирования.

4. Кормить коменданта запрещено.

5. Если Лёха приготовил болоньезе – значит, это не Лёха.

6. Находиться долго в одной комнате нежелательно. Последствия непредсказуемы.

7. При инфицировании найдите хирурга в каморке дворника. Оплата на месте.