Шёпот берёз - Елизавета Дворецкая,Ирина Невская,Александр Егоров,Мария Роше,Оксана Заугольная,Дарина Стрельченко,Наталья Русинова,Диана Чайковская,Рина Солнцева,Натали Исупова,Саша Нефертити,Ольга Рейнардин,Анна Танатос,Лариса Тихонова,Родион Вишняков Страница 19

И услышали её. Забурлила водная гладь, зашевелилась осотница у берега. Показалась длинноволосая голова, а после – облачённое в мокрую рубаху тело. Вышла девица на мелководье, Арина только и смогла, что ахнуть. Не подняться – застыли руки-ноги, так и осталась сидеть колодой на берегу.

— Ты прости меня, что не приходила я к тебе.

Голос сестры звучал звонко, серебристо. Так плещет ручеёк по весне – тают льдинки, поют себе упокойные песни.

Изменила сестрицу смерть – тонок стал стан, полупрозрачен. Волосы напитались речной зеленью, выпрямились, уж не ложились боле волнами. Позеленели и глаза – что мурава под ногами, что осотница, закатным лучом подсвеченная. Кожа – белее снега, сейчас коснёшься – опалит холодом январским. Да протянула Ариша руку, хоть и не могла коснуться сестрицыного лица.

Протянула руку и Марфа. Встретились кончики пальцев, горячих да холодных, – всхлипнули обе, потянулись ближе.

— Ты только не уходи. Не могу я без тебя.

Кивнула русалка, будто поняла всё. Словно, коснувшись сестры, прознала, как плакала Ариша, а когда не могла плакать – прятала слёзы, давила вой. Как ходила на могилу Прасковьи, представляя, что то её могилка, – хоть где-то помянуть бы её, словом тихим добрым вспомнить. Как получала тумаки от матери: «Не смей рыдать да причитать, забудь!»

Оттого печален был её голос, тревожен.

— Не могу не уйти – скоро позовут меня обратно. Лишь на одну седмицу в году могу я на землю выйти – на Русальную. Да на одну ночку – на Купальскую. Сидеть мне в реке с сестрицами речными, вспоминать, покуда помнится, жизнь свою человеческую.

— А я вот не могу тебя позабыть, Марфа, – прошептала Ариша. – Пусть и ушла ты, да жизнь мою с собой забрала.

— Вот и помни меня. Ведь я скоро о жизни той забуду. Смоет о ней память речная вода. Тебя только помнить буду, всё сделаю, чтобы облик твой сохранить. А всё остальное – пусть забывается. Оно и хорошо.

Улыбнулась русалка, протянула зеленоватую ладонь. Лежала в ней белая бусинка – с того самого ожерелья, что порвал на ней Никита, держа за шею, окунув в воду…

— Ты возьми её. То память обо мне. Хоть знаю я, что без того не забудешь.

Взяла с ледяной ладони Ариша бусинку, сжала в кулачок. Льдинкой захолодило кожу – не согревается бусинка с речного дна.

Да как теперь уходить с берега, коль пришла на зов сестрица? А ведь так мечтала Ариша увидеть, попрощаться. И дальше жить. Вот вроде бы оно, счастье, не всем такая оказия выдаётся. Чтоб после смерти повидаться, слова добрые сказать. А как теперь отпускать? Как дальше жить?

— Забери меня с собой. К себе забери, – прошептала чуть слышно, но твёрдо. Поднялась с муравы, сделала шаг ближе, к самой воде.

Замотала русалка головой, посмотрела печально на сестру. Видно было, что и расстаться ей тяжко, – так и сквозили одиночество, тоска да боль во взгляде том. Но не хотела Марфа и сестрице доли такой. Нет в русалочьем уделе счастья – только дно речное, темнота да холод. Вместо солнца – месяц серебристый, вместо ветра – течение ленивое, убаюкивающее…

— У меня и выбора-то не было – за меня решили. Ушла я из жизни человеческой в жизнь нечистую. А тебе зачем бытьё людское на речное менять? Живи, пока жизнь в тебе есть.

— Нет во мне жизни, – еле слышно сказала Ариша. Ступила за кромку воды, утонули стопы в вязком иле. Лизнула холодная вода ноги, намочила подол, но не ощутила того Ариша. Протянула руку – взяла нежно ладонь сестры, будто сама не веря, что прикасается.