Деревенский целитель - Людмила Семенова Страница 2

— У тебя ушиблены ребра: перелома, к счастью, нет, но я должен убедиться, что сердце не пострадало, — пояснил он.

— Как тебя зовут? — вдруг спросила она.

— Эйнар, — ответил молодой человек. Теперь его лицо было совсем близко — большие зеленые глаза, золотисто-русые волосы, спадающие на плечи, и такого же оттенка легкий пушок на щеках и подбородке. Выпрямившись и заправив непослушные пряди за уши, Эйнар зажег спичку и осторожно поднес ее к глазам Майре.

— Не бойся, я всего лишь хочу посмотреть, в порядке ли твои зрачки, — пояснил молодой человек. Он поводил спичкой в разные стороны — язычок пламени то тревожно трепетал, то сиял ровно и безмятежно. Майре добросовестно следила за его движениями, и вскоре он с удовлетворением задул спичку.

— Что со мной? — осмелилась она спросить.

— Жить будешь, — благодушно усмехнулся Эйнар. — Вода и холод постепенно из тебя уходят, и разум, похоже, в порядке. Можешь что-то рассказать о себе?

— Память я не утратила, — заверила девушка, — зовут меня Майре, я прибыла из Кессы, из родных там осталась лишь престарелая и неумная тетка. Так что если бы ты меня не нашел, я бы сдохла в той канаве всеми забытая…

В ответ Эйнар лишь неопределенно повел плечами и спросил:

— Ты прежде страдала какими-нибудь недугами? Имела повреждения?

— Нет, а что?

— Мне надо знать, что было до происшествия, — будем так это называть, если ты не возражаешь, — а что оказалось его итогом.

— Ну, девственной я не была, если это тебя волнует, — резко промолвила Майре, — но не беременела и постыдными болезнями тоже не страдала. Поэтому, Эйнар, если обнаружишь что-то подобное, знай: это подарки от твоих добрых соседей.

— Они не мои соседи, — невозмутимо отозвался Эйнар, — мы здесь живем обособленно, хотя кое-какие дела с деревней я все же имею. Там ведь тоже болеют и нередко обращаются за помощью. Но не бойся, я им тебя не выдам.

Как ни странно, Майре действительно немного успокоилась: опыт говорил, что с виду сердобольные и щедрые на утешения люди на поверку самые ненадежные. А бесстрастность Эйнара была свойственна тем, кто умеет держать слово и не боится пересудов. Да и все в нем почему-то внушало чувство покоя и безопасности.

Будто угадав эти мысли, Эйнар улыбнулся и сказал:

— Нам здесь не впервой принимать и лечить путников, попавших в беду. Я исцеляю больных и раненых, другие мне помогают, и мы никогда не расспрашиваем сверх того, что те сами решат сообщить.

— А вдруг это беглые бандиты и убийцы?

— Я не судья, Майре, — заметил Эйнар, — разыскивать и карать виновных должны другие люди, или же кто-то посильнее. Но если ты так разговорилась, то, вероятно, и с постели встать сможешь. Как-никак трое суток пролежала! Мне кажется, тебе следует сходить в баню: пар поможет согреться, унять раны и успокоить нервы.

— Спасибо, — неловко отозвалась Майре, — и прости, если сказала что-то лишнее…

— Напротив, я только рад, что ты способна беседовать и вообще интересоваться жизнью. Мне доводилось видеть девчонок в такой же беде, и некоторые много дней молчали и глядели в стену, а другие то рыдали, то хохотали, то набрасывались, желая лицо расцарапать. Сколько людей, столько и состояний души, Майре!

— И ты не думаешь, что я сама во всем виновата?

— Да бог с тобой! — сказал Эйнар и впервые коснулся ее плеча по-дружески, не как любезный, но отстраненный лекарь. Затем он вышел за дверь и постучался в соседнюю комнату, откуда доносились мирные звуки прялки. Майре услышала женские голоса, и вскоре к ней подошла девушка с длинной каштановой косой и светло-карими глазами, одетая в льняную рубаху и штаны вместо юбки или сарафана. Она дружелюбно улыбалась.