Шёпот берёз - Елизавета Дворецкая,Ирина Невская,Александр Егоров,Мария Роше,Оксана Заугольная,Дарина Стрельченко,Наталья Русинова,Диана Чайковская,Рина Солнцева,Натали Исупова,Саша Нефертити,Ольга Рейнардин,Анна Танатос,Лариса Тихонова,Родион Вишняков Страница 22

И вот – на седьмой, видимо и впрямь волшебный, раз – тот самый долгожданный материал. Свежий. Живой.

Елена сфотографировала ещё огарок свечи. Потом – тропинку. Потом – просто камень, окружённый медуницей и купальницей.

Кто-то сюда приходит. Зажигает свечи и повязывает ленты. Пьёт воду из этого углубления – или умывается, или просто трогает, загадывая желание…

И кажется, у неё есть информант – та бабуля, которая подсела к ней в автобусе утром и вышла в соседней деревне. Девушка убрала диктофон в карман, закинула рюкзак на плечо. До трассы – где-то три километра через лес, и столько же примерно до той деревеньки. А обратный автобус – когда там? – только в восемь вечера. Наверняка кто-то из местных знает старушку в голубом платочке. И она успеет её расспросить. Только аккуратно, не давить, всё мило, вежливо…

А в голове – вот ведь! – опять возник Володька. Как он прочтёт её монографию по этому материалу. Как поднимет глаза от текста и скажет… что?

«Лен, вот это ты молодец!»

И в его тёмно-карих глазах словно заблестит огонёк…

Хватит.

Она повернула к тропинке. Резиновые сапоги хлюпали по вязкой глине. Где-то далеко, за лесом, коротко пролаяла собака. Как выглядела та старушка? Платочек, пальтишко…

Память послушно отмотала плёнку назад – к утру, к дороге сюда.

* * *

Районный пазик дребезжал на ухабах. Пахло соляркой, пылью и – маем: впереди полноватая женщина сжимала в руках большой букет сирени, тюльпанов и нарциссов.

Аромат плыл по салону, причудливо всё затушёвывая – и присохшую к полу грязь, и мутные окна, и рыжие растрескавшиеся сиденья. Мимо неслась весенняя круговерть: леса, сады в цвету, изредка – нарядные наличники и покосившийся забор.

Автобус остановился. Женщина с букетом, охнув, подобрала свои авоськи и выкарабкалась наружу. Остались Елена да мужик в телогрейке, похрапывавший в конце салона.

Девушка устроилась у окна, одной рукой придерживая рюкзак, другой – распечатку про деревню Зелёный Мыс. Строчки прыгали в такт тряске, но она и так знала этот текст почти наизусть. Знакомые предложения успокаивали, словно придавая весомости её поискам.

На следующей мужик в телогрейке выплыл, кажется, так и не проснувшись. Прошло где-то полчаса, и автобус вновь притормозил. Здесь была даже не остановка – просто столб у обочины, и всё.

Дверь с визгом распахнулась. Вошла пожилая сухенькая женщина.

Лет восемьдесят, не меньше. Платок голубой, в мелкий цветочек-вьюнок, завязан под подбородком по-старинному, узлом вперёд. Пальто тёмное, длинное, явно не первый десяток лет носится. Лицо – сеть морщин, глубоких, будто выточенных резцом. Но глаза – синие, как льдинки на ярком солнце. Ясные. Внимательные. Она прошаркала по проходу, оглядела автобус – пусто, кроме Елены, – и зачем-то уселась рядом с ней. Просто так.

Елена невольно напряглась. Подвинулась вплотную к окну, прижимая к себе рюкзак. Бабушка же невозмутимо устроилась, поправила платок, сложила узловатые руки на коленях. Молчала.

Но девушка боковым зрением видела, как та разглядывает её – резиновые сапоги, распечатку в руках… Стало ещё неуютнее. Хотелось сделать вид, что она читает, но буквы расползались, не складывались в слова.

Автобус тронулся. Потряхивало.

Старушка подала голос. Неожиданно мягкий, тихий, но отчётливый: