Землеедка - Долорес Рейес Страница 28

Эсекиель так и сидел, как истукан. Я было подумала, что он ни разу не заварил себе мате, но он уже успел выхлебать полчайника. Брат со своей подружкой не подавали признаков жизни. Я присела, налила себе мате, но футболка липла к влажному телу, а вдобавок еще струями текло с волос, и мне стало неловко сидеть в мокрой одежде перед парнем. Поэтому я сказала:

— Поехали.

— Еще рано, но мы можем прокатиться.

Я заметила, что он смотрит на меня, прямо на мокрую футболку, но он тут же отвел глаза. Я откинулась назад, чтобы подвязать волосы – высоким узлом, на затылке. Отставив чайник и калабас, я направилась в комнату, чтобы накинуть что-нибудь поверх сырой футболки, но по пути наткнулась на валявшийся на полу черный жакетик, на пуговицах и с красными полосками – мне он сразу понравился. Надела его, застегнула пуговицы, обернулась и сказала Эсекиелю:

— Я готова.

Если предстояло есть землю, то до того я не могла проглотить ни кусочка. Мы ездили кругами, чтобы купить перекус на потом.

— Может, сладкого? – предложил Эсекиель, и я не сумела сдержать широкой улыбки.

Я мечтала о «дульсе де лече» – карамельном десерте, и у меня слюнки потекли. Сам Эсекиель с незабываемым ароматом своего одеколона производил на меня точно такое же впечатление. Пока он рулил, я старалась глубоко втягивать носом воздух. Пыталась не смотреть на него, а следить за дорогой, но запах все равно чувствовался.

— Уже скоро, – сказал он.

Я закрыла глаза и открыла их только когда машина остановилась. Я решила, что мы уже на месте, но Эсекиель затормозил на углу перед гигантской кондитерской, выкрашенной в желтый цвет. Он вышел, обогнул машину спереди и, увидев, что я продолжаю сидеть, сделал мне знак следовать за ним.

Мы вошли. Я смотрела на всю эту вкуснятину и гадала, что выберет он сам. Но когда до нас дошла очередь, Эсекиель обратился ко мне:

— Что бы ты хотела?

«Все, что угодно, лишь бы с шоколадом и карамельным кремом», – подумала я и чуть не расхохоталась.

Я взяла целую кучу пирожных и побольше с безе – от них рот делается как у клоуна. Уверена, что этого запаса мне могло хватить дня на три.

Эсекиель заплатил кассиру – крупному серьезному мужчине, который уложил покупки в пакет с нарисованными булочками.

На улице Эсекиель отдал мешок мне. Мне ужасно хотелось открыть его прямо сейчас. Когда мы сели в машину, он велел положить его назад, есть будем на обратном пути, и я аккуратно пристроила его на сиденье. Я уже не могла думать о земле, мечтала только о сладостях, как какая-нибудь наркоманка. Через пятнадцать минут мы затормозили у дома Марии.

20

Имени ее я не знала. Для меня она была просто матерью Марии и тетей Эсекиеля. Она сказала, что всю ночь не спала, и я ее понимала. С тех пор как я начала есть землю ради других, мне больше никогда не удавалось спать так, как прежде. Накануне я вытащила две бутылки пива из холодильника; одна из них, наполовину пустая, так и осталась стоять у дивана. Прихлебывая мелкими глотками, я старалась думать только о музыке, доносящейся из приставки. Мне хотелось, чтобы пиво очистило мой разум. Не думать о связанной Марии, не думать о запертой Марии. И о ее маме тоже не думать. В какой-то момент я заснула.

А теперь эта мама стояла передо мной, совсем близко. Я знала, что она собирается мне что-то сказать, но слышать этого не хотела. Должна была сохранить всю себя для земли. Но все равно она уселась напротив и попыталась взять меня за руки.