Тьма внутри - Альбина Нурисламова Страница 34

— Но главное, умела твоя бабка с мертвецами говорить, – продолжала соседка. – Связь у нее была с тем миром. А такую связь запросто не порвать.

— Хотите сказать, она сегодня ночью из гроба восстанет? Как панночка из гоголевского «Вия»? – Внезапно Ксению осенило. – Так вот откуда соль у порога и у ворот! Специально насыпали, чтобы она из дома выбраться не могла?

Ксения всплеснула руками. Воистину, глупость человеческая не знает пределов.

— И возле окон тоже, – невозмутимо подтвердила тетя Галя. – Говорят, ведьмы помирают с трудом, грешная душа в небо подняться не может, но твоя бабка отошла быстро, даже знала, когда помрет. – Пожилая женщина нахмурилась. – Она ни с кем особо не общалась, особняком держалась. Да мы о том не плакали: не было охотников с нею дружбу водить. Никто ее не трогал – и она никого не трогала. А месяц назад постучалась ко мне. Не по себе было, врать не стану.

Тетя Галя поджала губы и вздохнула.

— Сказала она мне, что умрет скоро. Взяла с меня слово, что я тебе позвоню, когда это случится, и позову. Заставлю приехать.

— Спасибо, – сказала Ксения. – Вы сделали, как она просила. Я и не противилась. Как могла не приехать?

Тетя Галя поглядела в сторону.

— Это не все. Еще она хотела, чтобы ты ночевала в доме, у гроба. Велела мне за этим проследить. Но я такой грех на душу брать не хочу. Как видишь, не уговариваю тебя ночевать, наоборот. Только ты же неверующая, – это прозвучало язвительно, – по-своему сделаешь. Конечно, скоро двухтысячный год, новый век, кто в колдовство верит? Только старые дуры вроде меня, да?

Ксения промолчала.

— Дело твое, но говорю еще раз: остерегись.

Молодая женщина почувствовала неприятный холодок. Старуха верила в то, о чем говорила, и Ксении передалось ее волнение. Может, в самом деле не стоит ночевать в доме с мертвой бабушкой? С другой стороны, эти разговоры – чистой воды суеверия, очевидно же; не проститься из-за них по-человечески с той, кто приняла Ксению после смерти родителей, благодаря кому она не оказалась в детдоме, было неправильно.

— «Остерегись» – это засыпь все кругом солью? Круг очерти и встань внутрь?

— Неплохо было бы. Но хоть святой воды возьми! Крест есть на тебе?

Креста не было, молитв Ксения не знала. Поэтому они отправились к тете Гале, и соседка дала ей с собой простой медный крестик на веревочке, святую воду и молитвослов. Ксения взяла, поблагодарила и отправилась восвояси.

Дело шло к вечеру. Погода испортилась, лето обернулось осенью: солнце спряталось, подул холодный ветер, пригнал с севера серые клубки туч. Зарядил противный дождь, который грозил стучать по крыше всю ночь.

Ксения закрылась в доме и поначалу, пока за окном не стемнело, чувствовала себя вполне сносно, не было в душе никакого страха.

Бабушка лежала в гробу, стоявшем на столе посреди комнаты. Темное платье, белый платок, руки сложены на груди. В углу висела икона – старинная, почерневшая от времени, не понять, кто на ней. Ксения вспомнила, бабушка говорила, что она у них в роду из поколения в поколение передается. Перед иконой теплилась лампада.

Лицо Нины Осиповны было спокойным, даже благостным, уголки губ чуть приподняты в легкой улыбке. Кожа белая, без желтизны, кажется, будто румянец на щеках играет (хотя, скорее, это игра теней). Ксения опасалась запаха разложения (все-таки июнь, пускай сильной жары и нет), но ничего не почувствовала.