Красные чернила смерти - Вероника Шэн,Ангелина Шэн Страница 34

Пока я размышляла, мы вышли на новую широкую улицу и побрели вдоль дороги. Мимо проезжали автомобили и автобусы с безликими водителями, такие же безликие пешеходы проходили совсем рядом, так что приходилось огибать их по широкой дуге, и в один момент мне показалось, что я все же чуть-чуть привыкла к их виду. Но лишь капельку… Поэтому обморок мне не грозил, но все тело пробирал озноб.

Я также увидела вполне обычного человека: мужчину лет шестидесяти, который, сильно сутулясь, брел, что-то бормоча себе под нос. Ведь нос у него был. И даже глаза и рот. Какое, оказывается, приятное зрелище!

И наконец я заметила вход на станцию метро! «Силлим»…[18] Я мысленно представила карту и, пусть в памяти она нарисовалась покрытая белыми пятнами, поняла, что оказалась в одном из кварталов Кванак-ку[19]. И как меня сюда занесло из Погвандона?[20] На другой берег реки Хан, из центрального района на юг?..

Хотя я помнила как. Вот только не понимала зачем.

Слишком много вопросов, слишком много…

Еще я заметила, хоть и не сразу, одну странность. Не более странную, чем остальное, но весьма необычную: звуки. Они были каким-то… слишком тихими. Звук проезжающих мимо машин, звук голосов прохожих… Они походили на запись, громкость которой убавили. Словно я смотрела дораму и поставила звук на минимум.

— Ты будешь идти за мной? – спросила я, чтобы прервать затянувшееся молчание.

— Ты против? – отозвалась Нахи.

— Нет. Вместе не так… страшно. Просто мне интересно, почему ты меня провожаешь.

— Я кое-кого ищу, – пожала плечами Нахи. – Но не знаю, куда идти. Почему бы не идти вместе с тобой?

— И правда, – согласилась я и снова решилась на риск в виде уточняющего вопроса: – А кого ты ищешь? Своего… убийцу?

— Нет. – Нахи вдруг слабо улыбнулась, но больше ничего не сказала, а я решила не допытываться. Мало ли в какие дебри меня заведут ее ответы.

Мы почти дошли до спуска в метро, и внезапно из-за угла вышел очередной не обделенный лицом человек – вот только от его вида я не сдержала крик и отпрыгнула назад.

Это был мужчина лет тридцати. Его шея была неестественно, слишком сильно вывернута вбок, правая рука – согнута в двух местах, а нога волочилась по асфальту и то и дело изгибалась так, словно вместо коленной чашечки у мужчины был шарнир.

— Что такое? – испугалась Нахи.

— Он… Он… – Я указала пальцем на переломанного мужчину и сделала два шага назад, выскочив на дорогу.

Мимо проехало такси, едва не задев меня, от чего меня бросило в холодный пот, и я, вновь вскрикнув, прыгнула обратно на тротуар, хватаясь за ткань ветровки на груди. Мне казалось, сердце скоро не выдержит.

— А что с ним? – не поняла Нахи.

Она совершенно спокойно проводила взглядом искалеченного мужчину, который медленно прошел мимо, не обращая на нас никакого внимания.

Нахи, будто только сейчас осознав, приподняла брови:

— Ты испугалась его? Но почему?

Я округлила глаза, отвечая на ее вопрос ошеломленным взглядом. Она действительно не понимала, почему я его испугалась?

Голова, казалось, вот-вот расколется на несколько частей, и я, прижав пальцы к вискам, зажмурилась. Вот – еще одно доказательство, что я жива. Сомневаюсь, что мертвые чувствуют головную боль. Я едва не спросила об этом у Нахи, но передумала. Не хочу знать, что она мне ответит. Только не сейчас.