Красные чернила смерти - Вероника Шэн,Ангелина Шэн Страница 40

— Понимаю, – хрипло отозвался Сончхоль, и его взгляд заметно потемнел, но лишь на пару мгновений. – Еда есть, но только…

— Кстати! – перебила я, когда в голове ярким фейерверком взорвалась неожиданная и одновременно довольно очевидная мысль. – Вот еще подтверждение, что я жива! И ты тоже. Я голодна и мерзну. Ты мерзнешь?

Сончхоль кивнул.

— А есть хочешь?

Он вновь ответил кивком.

— Вот видишь! Те, кто умер, не должны чувствовать ни голод, ни холод!

— Обнадеживающая логика, но, боюсь, ошибочная, – коротко улыбнулся Сончхоль и обхватил себя руками. – Что тогда говорить о концепции ада? В разных религиях и верованиях. Души мертвых страдают и от огня, и от холода, и от голода…

— Хватит, – теперь уже действительно застонав, попросила я. – Просто скажи, ты думаешь, что умер? Сам же спросил, жива ли я!

— Нет, конечно, нет, я просто сказал… Если уж размышлять, то не сворачивая и не углубляясь в заведомо неверных направлениях, – теперь уже с широкой улыбкой заметил он.

— Мне бы твой оптимизм, – пробормотала я и уже громче добавила: – Ты что-то говорил про еду… Поможешь?

— Разумеется! – с готовностью откликнулся Сончхоль. – Это меньшее, что я могу сделать, чтобы отблагодарить вас за спасение, госпожа Хван. И к вопросу о голоде и жизни… Местным духам тоже нужна еда. Правда, не всем.

— Духам нужна еда?

— Да. И для нас единственный способ найти здесь еду точно такой же, как и для них. На столах с подношениями.

— На… – Я прервалась, поняв, что вновь едва не переспросила Сончхоля. – Холь, что за…

Я же не мертвая. Но могу питаться только едой-подношением… для мертвых?

— Но я ведь жива. Никто не будет чтить мою память и устраивать чесу![24]

— Не переживайте, – поспешил успокоить меня Сончхоль. – Подойдут любые подношения. Просто… придется их поискать.

Он почти виновато пожал плечами.

— То есть мы должны забирать чужие подношения? – От одной мысли об этом мне стало по меньшей мере… неуютно.

— Если хотим выжить, да. Далеко не все духи задерживаются… здесь. Самое забавное, что большинства из тех, память о ком хранят и чтут, в этом месте нет, и подношения для них не имеют никакого смысла, лишь для их живых родных и близких, для их утешения или же сохранения воспоминаний… А вот те, кто застрял здесь, чаще всего забыты и одиноки, а потому предоставлены лишь себе…

Сончхоль отвел взгляд и резко помрачнел. Даже его голос изменился, став тише и глуше. Но затем он словно сбросил с себя эту угрюмость, развеял ее мягким светом вернувшейся на лицо улыбки.

— Как-то так, – закончил он и вновь начал растирать руки в попытках согреться.

— Понятно… – протянула я, хотя многое мне все еще оставалось непонятно.

Но меня радовало уже то, что я здесь не одна нормальная. Хотя, конечно, мне было жаль Сончхоля… лучше бы мы оба оставались дома.

— Тогда, может… поможешь мне найти еду? – попросила я. – Давай так: будем держаться вместе. Вообще, ты мой должник, так что обязан помочь. Но и в целом нам, живым и… адекватным, лучше держаться рядом. И чтобы справиться здесь со всем, и чтобы разобраться, как мы можем выбраться. Ты ведь не хочешь и дальше один тут среди разных психов и призраков гулять?

— Не хочу, – согласился он.

— Вот и отлично. Это взаимовыгодно. Ты поможешь мне здесь освоиться, раз пока мы не знаем, как вернуться домой, а я… я буду тебя защищать.